Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 165 – Мари Ларина

Время близилось к четырем часам дня. Солнце лениво клонилось к закату. Я даже немного успела подремать, пока мы ехали в дилижансе с Северных древностей до центра города. Переулок Багровой Ивы встретил нас влажным дыханием города — тяжёлым, настоявшимся на аромате кофе, траурном шалфее и старой медью вывесок. Живот предательски заурчал при виде кристальных булочек на прилавке пекарни, мимо которой мы прошли.

Я прижала пальцы к виску — лёгкое постукивание крови, звон усталости, который никак не унимался после дефицита кислорода в коридоре… и после Эврена. Он шёл рядом, на полшага впереди меня. Сдержанный силуэт, сотканный из ночи, уверенности и какого-то неизменного, раздражающего спокойствия. Он всегда знал, как оставаться равнодушным. Или, по крайней мере, делать вид. У него получалось это особенно изящно после ссоры. Я передумала перед ним извиняться за вчерашнюю ситуацию, когда я держала его на прицеле Велатра.

— Почему именно тут Верин назначила встречу? — спросил он, скептично осматривая вывеску «Чайной у Бессмертной Улитки»— «уютно, тихо, конффиденциально»

Я скосила на него взгляд — в нём всё ещё сидела тень упрёка, всё ещё плескался шлейф того, что мы не сказали друг другу внизу, в коридоре, не сказали утром. Я его ощущала так же ясно, как ощущаю свои серебряные татуировки, когда они зудят на дождь.

— Приватность, — сказала я, стараясь говорить мягко, но голос всё равно вышел резче, чем хотелось. — Здесь… никому нет дела. И, видимо, Эльса решила, что если мы вчетвером будем часто торчать в кабинете — начнут обсуждать. — я пожала плечами. — А сплетни, как известно, — худший из видов магии.

Эврен кивнул, будто согласен. Он шагнул вперёд и толкнул дверь, пропуская меня внутрь. Она открылась с мягким скрипом, как будто чайная сама решала, впустить нас или нет. Внутри пахло… сказкой, укрывшейся под крышкой чайника. Словно кто-то заварил в хрупком фарфоре самый вкусный в мире чай, настоянный на мятах и сливках, на корице и высохших лепестках ванили. Воздух был тёплым и густым, как мёд. Застывший свет золотыми пластами ложился на низкие столы, бархатные занавеси и сдержанную тень кабинок. Где-то стрекотали колокольчики — невидимые, магические. Где-то булькал чай. Статуэтки улиток приветливо были обращены к нам. Я невольно улыбнулась, заметив особенно забавную — в зелёном плаще, как у Торша. Как он там сегодня?..Всё было настолько красиво, настолько вкусно пахло, настолько было уютно вне времени, что неумолимо бежало за дверью, что я, кажется, впервые за день выдохнула по-настоящему. И отпустила бешенство на Хаэля.

— Вот вы где! — раздался голос Эльсы, лёгкий и звонкий, как искра костра, зажжённого на Лейорин. Она помахала нам рукой из самой дальней и большой кабинки, небрежно откинув золотую волну рыжих волос за плечо.

Мы подошли, ныряя в кабинку и обмениваясь любезностями. Эльса уже устроилась в мягком углу, рядом с ней — о, Ирис, элегантный, как всегда.

— Наконец-то, — вздохнула я, рухнув на бархатный диванчик. Спина вздрогнула от удовольствия, колени разогнулись с предсмертным стоном. — Я не встану отсюда ближайшую вечность. Боги, если я сейчас не выпью чего-нибудь — хоть слюну мирида, хоть настойку на болотной тине, хоть обычной воды — я умру от обезвоживания.