Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 163 – Мари Ларина

— Это тебе не нужно, — продолжил он, прерывая мои размышления и в голосе — не гнев, а сталь. — И я бы всё равно не сказал тебе. Сейчас это вынудили сделать обстоятельства.

— Не сказал бы? — прошептала я, уставившись в его глаза. Глупо, конечно, было это делать на ходу. Нога тут же соскользнула на каком-то камешке, и я чуть не вылетела в стену, успев только выругаться сквозь зубы. Проклятая тропа. — Я имею право знать, что не всё было уничтожено. Что хотя…

— Не имеешь ни малейшего права! — гаркнул он, поворачиваясь ко мне. — Это государственная тайна, и ты даже сейчас, когда я говорю тебе об этом второй раз, не в состоянии осознать, что это значит. Твоё положение Асессора — всего лишь красивая вывеска, прикрывающая твою некомпетентность и наивность. Ты слишком узка, слишком молода, слишком слепа, чтобы понять, что лежит за этим знанием. Если бы сейчас в Шардене не царил хаос и безумие, — он сделал шаг ближе, и его взгляд прожёг меня насквозь. — я бы предпочёл унести эту тайну в могилу, чем делиться ею с тем, кто не способен вынести бремя истины.

Его дыхание лёгким тёплым порывом коснулось моей кожи. Магистр выпрямился и, словно этого и не было, продолжил путь. Мы шли молча, а в моей душе бушевали огонь гнева, горечь утраты, режущая боль и тяжесть вины.

Да как он… Да как он вообще смеет решать, что мне нужно, а что нет⁈Я, между прочим, с ним здесь в пыли ковыряюсь, только потому что он попросил, а он, видите ли… Государственная тайна, мать его. А я⁈ Я, значит, достаточно достойна, чтобы влезать в прахово нарушение законов, рисковать собственной головой в его играх, а знать — нет, нельзя? Я ведь не какая-то ученица, не какой-то рядовой маг. Я Айлин Мирст, я была в Тихом Круге, я была свидетельницей восстания, и не принимала в нём участия. Я… была частью этого. Имела право. Имела… разве не имела?.. разве была недостойна?.. некомпетентна. Наивна. Узка.

Я зло шипела про себя, но внутри всё же разливался яд стыда. Потому что он был прав. Потому что я была наивна. Конечно, я наивно полагала, что он поставит выше политики наши… что? Наши что? Наше ничего. Я всего лишь его подопечная, и он ничего мне не должен.

Всё завязано на идиотской бюрократии. Праховой бюрократии и политике. Бюрократии, которая убивала людей, ломала мечты, перемалывая их тонкие косточки об суровые жернова реальности. Возможно, будь я на его месте, я, может быть, тоже сохранила бы эту тайну. Пепловы бумаги. Канцелярия. Допуски. Ранги. Законы.

Боги. Психую как маленькая девочка, которой не хватает любимой игрушки — даже если она сломана, сожжена и уже давно считается опасной. Прав. Он прав. Прах. Прахов Хаэль. Он всё ещё бесит меня до дрожи. И больше всего он бесит меня тем, что он, прах его побери, снова прав. И, конечно, у него от меня всегда будут секреты. Потому что по праховой бюрократической иерархии он находится выше меня. И тем, что я требую от него ответы, я лишь укрепляю своё звание некомпетентной.

Колени ныли, как старая обида, возвращаясь к жизни ровно тогда, когда хотелось забыть, что они вообще существуют. Спина гудела тяжёлой, монотонной струной, в ней будто поселился тихий, вечно недовольный голос, и каждый шаг он сопровождал протяжным, язвительным «зачем». Зачем ты вообще сюда пошла, зачем согласилась, зачем терпишь его?