Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 102 – Мари Ларина

И вот, когда всё вокруг стало безжизненным, когда мир вокруг окончательно исчез, когда последний вдох уже был на подходе, когда время растекалось в вязкой черноте, раздался голос — уже не извне, не откуда-то далеко, а прямо изнутри, из самого сердца, из глубин, куда не добраться свету.

— Вы не первые. И не будете последними.

Ирис поведал всем, что прибыл в Северные Древности буквально через полчаса после того, как утром были распределены все наши роли. Но лавка Мотыля и Черниля встретила его подозрительной тишиной — внутри всё было вычищено до скрипа, словно хозяева либо исчезли в спешке, либо их там вообще никогда и не было. Пыль не витала в воздухе, ни одной соринки не нарушало идеального порядка, а воздух, казалось, застыл в безмолвном ожидании своего спектакля, которого так и не произошло.

Он обыскал помещение сверху донизу, тщательнее искателя с лупой, но ни следов борьбы, ни записок, ни намёков на бегство — ничего. Только мёртвая тишина, гнетущая и густая, словно густой сироп страха и загадок, застыл на полках и растёкся лужей в каждом углу. Из интересных улик на свет всплыли лишь пара крохотных камней — странных, почти невесомых, как тот самый, что Талькар подобрал в свой первый визит к Мотылю и Чернилю. Маленькие безмолвные свидетели, хранящие свои тайны крепче, чем самые надёжные замки.

Когда Ирис решил ретироваться, заметив приближение двух лигатов — он не стал устраивать шоу с открытой встречей и аккуратно выбрался через чердак, устроившись на крыше соседнего дома — так, что его было не видно, но обзор на магазинчик был прекрасный. Лигаты вошли в лавку, пробыли там всего пару минут, и так же спокойно вышли — неспешным, почти ленивым шагом, словно прогуливались на воскресной ярмарке, а не обнаружили пропажу двух самых важный свидетелей. Ирис закурил, позволяя себе минуту хладнокровного цинизма: «Ну что ж, ребята, если вы хотите заявить о пропаже двух подозреваемых, или очевидцев, ладно; то так неспешно передвигаться — это сильно странно.»

Ирис нахмурился, затушил сигарету и задумался: эти люди явно знали, что никого там нет. Так вот вопрос — знали ли об этом архонтер лигатов и Лаэрк Рейлтан, Хранитель Законов и Войны, Второй Лик Совета? Или же у них был собственный мрачный спектакль, и мы — всего лишь зрители, которых они обдурили?

Эврен кивнул, мол, дерьмо случается, будем разбираться, — и сухо, почти лениво, словно читал воскресную газету с заметкой о повышении цен на яблоки, рассказал, что произошло за наше отсутствие. А случилось, как выяснилось, чертовски много.

Для начала — госпожа элериарх спокойно вызвала Лаэрка Рейлтана на роскошный мирианский ковер в своём мраморно-безмолвном кабинете. Но, хотя нет, не просто вызвала — призвала, приказала явиться сию же секунду. Хаэль, обычно сдержанный и далёкий от сплетен, не отказал себе в удовольствии погреть уши, подложив прослушивающее теневое заклинание под дверь.

Заклинание донесло: Ауриэль заставила мужчину объясняться — и не перед кем-нибудь, а перед живым воплощением власти, перед воплощением гнева бюрократии. Как вообще, — спросила она ледяной вежливостью, от которой кровь мгновенно стыла в жилах, — так вышло, что пропали двое самых опытных, надёжных и вымуштрованных лигатов? Как так вышло, что лавку в районе Молчунов обчистили, словно амбар в голодный год — и ни один из лигатов даже не чихнул в её сторону? Как так вышло, что никто ничего не видел? И почему студентка сбросилась с колокольни в Академии — и опять никто ничего не видел⁈