Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 17 – Наталья Шнейдер

— Так прислугу кормить надо и платить, а у нас…

— А у нас еды, слава богу, вдоволь. И денег на нее хватит. А все благодаря кому? — Я выразительно посмотрела на нее. — Тетушка, да ты сегодня только на муке больше половины отруба сторговала. Помнишь, как батюшка говорил: сберег — значит заработал!

Я была совершенно не уверена, что Дашин батюшка именно так и говорил, но звучало это вполне по-купечески.

— Именно что сберег! — Тетка потрясла у меня перед лицом узловатым пальцем. — А не растранжирил на…

— На еду для прилежных и работящих девушек, — подхватила я. — В самом деле, тетушка, на полтину этих двух две недели кормить можно. А пользы от них сколько! Сама же сказала, Нюрка старательная, убиралась как следует, а где не поняла — ты подсказала.

Тетка открыла рот — наверняка чтобы выдать про «дармоедок, которых ты на шею посадила», но осеклась. Моргнула, явно вспомнив: сама пять минут назад на лестнице хвалилась, как научила девчонку уму-разуму. И Нюрку хвалила за старательность. Начать ее ругать сейчас — значит признать, что она, Анисья Григорьева, своему слову не хозяйка. И учитель из нее никудышный. А этого теткина гордость допустить не могла.

— Ну… старательная, — буркнула она.

— Ты сама посуди, тетушка, в твои ли года на себе шесть пудов муки таскать! Шесть пудов, подумать только! Для этого руки молодые нужны. А тебе надо себя беречь, потому что опыта-то у тебя больше, чем у нас всех вместе взятых.

— Вот-вот. А ты все поперек сделать да сказать норовишь.

— Каюсь, тетушка. На то я и молодая. Доживу до твоих лет, стану рассудительной, прямо как ты. — Я обняла ее за плечи. — Но видишь, исправляюсь. Работниц вот нашла, чтобы тебе спину не гнуть. Теперь твое дело — приглядывать да командовать, пока девчонки кухню отмывают.

— Опять ты меня уболтала, Дашка. — Она покачала головой. — Я-то думала, ты вся в матушку, та поперек никому никогда слова не сказала, а ты все же в батюшку пошла. — Она вздохнула. — Хорошо ли оно — не знаю, какому мужу понравится жена поперечная?

— Да и бог с ним, с мужем, — отмахнулась я. — Пойдем, рыбу уже, поди, переворачивать надо.

Когда я открыла дверь на кухню, Парашка поднялась с лавки и низко поклонилась тетке.

— Спасибо вам, барыня Анисья Ильинична, — сказала она, не поднимая глаз, но так, чтобы каждое слово было слышно. — Век за вас за вашу доброту бога молить буду. Не извольте беспокоиться, я работу знаю. Грязи не боюсь, тяжестей тоже. А уж если что не так сделаю — так вы только скажите, я мигом исправлю.

— Ладно уж, молельщица. Сиди, пока за стол не позвали. А там поглядим. — Тетка хмыкнула. — В старые-то времена знаешь, как работников нанимали? За стол сажали: коли хорошо ест, то и работает хорошо. Вот и поглядим на тебя.

Нюрка хихикнула, но под строгим взглядом тетки сразу изобразила лицо кирпичом.

Я перевернула рыбу на сковородке. Вовремя: мука, в которой я ее обваляла, схватилась золотистой корочкой. Сейчас и вторая сторона дойдет. Потом поставлю жариться порцию для Громова и чуть-чуть подсушу в печи перед подачей. Хрустящая рыба и мягкий, кремовый гратен идеально дополнят друг друга.

Парашка снова опустилась на лавку, то и дело косясь в сторону печи.

— Руки мой и садись за стол, — велела я ей.

Она озадаченно посмотрела на свои чистые руки, но спорить не решилась.