Книга Вне подозрений, страница 4 – Юлия Резник

— Нет! Я считаю…

— … да насрать мне, что ты считаешь, Саша. Я все сказала. Тебе нужно лишь выполнять.

Он еще что-то там частит в трубку, но я не слушаю. Обрубаю связь. Бросаю взгляд на часы. И затягиваюсь так, что начинают гореть легкие.

Смешно, я почему-то думала, это будет легче. А ни фига. Вон как колотит — жесть!

Я стою еще пару секунд, глядя в пустоту. Пальцы дрожат. Курю... Будь они все прокляты. Девки эти… Тупые бабы, готовые подложить своих дочерей под кого угодно, лишь бы чуть свободнее вздохнуть, вся эта жизнь, которая порой так невыносима, что заставляет нормализировать неплохих вроде людей то, что никогда не должно, блин, считаться нормой.

С силой выдыхаю дым и тушу сигарету о край урны.

Хватит. Все. Наработалась. Но если я сейчас поеду домой — просто взвою.

Решение приходит само собой.

Зал. Татами. Максут… Так себя об него измотать, чтобы вообще ни о чем не думать.

Хотя не факт, конечно, что я застану своего тренера свободным… Он у нас нарасхват. Пишу Максуту на одном из светофоров. Отвечает тут же. Хоть в чем-то везёт. Через полчаса у него как раз есть окошко.

— Дай мне просраться, — прошу, заходя в зал.

Максут краснеет. Все никак не привыкнет, бедняга, что женщина может быть и такой, да… Грубой. Злой. Ни о ком кроме себя не думающей, и вообще плюющей на то, что и кто про нее скажет.

Мы выходим на татами. Как я и хотела, сразу полный контакт. Максут сходу идет в атаку. Я ухожу, блокирую, отвечаю… Перехватываю инициативу. Еще, и еще. Тело работает почти идеально. Все рушится, когда у меня звонит телефон. Это кто-то из сыновей — на них стоит другая мелодия. Не принять вызов я не могу. Раз звонят — значит, что-то случилось.

— Да, Глеб?

— Мам… Я тебя не отвлекаю?

Голос сына звучит очень странно. Я бы сказала — заискивающе.

— Говори.

Пауза. Первенец мой явно мнется.

— Ну, я вообще-то по поводу отца звоню.

— М. Ясно. Значит, вот что… Для начала скажи, что ты знаешь о сложившейся ситуации?

— Ну-у-у, все знаю. Он, конечно, начудил…

— Интересная формулировка.

— Ма, ну не придирайся ты! Я же переживаю. Чего вы жили-жили, и на старости лет…

— Ну, ты это у отца своего спроси. — Перебиваю. — Я-то что?

— Ты его выгнала.

— Было за что. Вопрос решенный, — чеканю я.

— Вот всегда ты такая!

— Какая? — уточняю, приложившись к бутылке с водой.

— Резкая, как понос! Жесткая! Он, может, потом и…

— Так, — перебиваю отпрыска, пока он не наговорил херни, которую мне потом придется как-то ему прощать. — Мои отношения с отцом вас не касаются. Мирону тоже передай, если ему вдруг захочется попытаться меня вразумить. Вам я ничего не запрещаю. Общайтесь на здоровье, встречайтесь, созванивайтесь, мойте мне кости, что хотите делайте, но наш развод — вопрос решенный. Все ясно?

Отбиваю вызов. Меня немного колотит. Хотя нет, чет совсем пробрало.

Странный звук режет уши. Это я так дышу?! Или уже не дышу — захлёбываюсь. И колени, вон, тоже подламываются. Я неуклюже опускаюсь на пол. Щеки мокрые. Когда это началось? Не помню. Но в следующую секунду меня накрывает. Последнее, что я помню, прежде чем меня поглощает истерика — обалдевшего от такого незапланированного перформанса тренера.