Книга Фау-2, страница 84 – Роберт Харрис

Ситуэлл переместилась к крупномасштабной карте Гааги, тщательно сверилась с координатами и воткнула булавку в пробковую основу. Кей встала и подошла к карте посмотреть. Красная головка – как капелька крови, подумалось ей, – находилась точно в середине Схевенингенского леса.

На столе капрала зазвонил телефон. Все смотрели, как его рука тянется к трубке. Он выслушал, кивнул, прикрыл микрофон ладонью:

— Снова запуск.

В касающейся Графа части запуск первой за этот день ракеты прошел безукоризненно. Через минуту после того, как она скрылась в облаках, персонал вылез из щелей и принялся сматывать электрические кабели. Машина управления пуском выбралась из окопа и задом подъехала к стартовой площадке. Позднее, оглядываясь на происшедшее, инженер готов был признать, что должной поспешности не было. Но поскольку прошло очень много времени после того, как солдаты видели вражеские самолеты – ябос, как их прозвали, сокращенное от Jagdbomber, то есть «истребитель-бомбардировщик», – такая расслабленность не вызывала удивления.

Из окна полугусеничного тягача высунулся сержант:

— Вас подбросить?

— Спасибо, но я собираюсь проверить взвод Шенка.

Подобно доктору, совершающему обход по адресам, Граф перемещался от ракеты к ракете. Метрах в пятистах к западу от первой стартовой площадки стояла «Фау–2», готовая к взлету. Случился очередной отказ трансформатора, это вызвало задержку запуска на два часа, пока не привезли деталь на замену. Сержант Шенк, ветеран Восточного фронта, оставивший отмороженные уши в полевом госпитале под Ленинградом, стоял подле ракеты. Приборный отсек был закрыт, бак с жидким кислородом сплошь в каплях конденсата. «Фау–2» была готова к старту.

— Хотите остаться и посмотреть? – спросил Шенк.

— Если вам без разницы, я бы пошел. Мне пора возвращаться на базу.

— Без проблем – вашей подписи достаточно. – Шенк протянул папку, чтобы Граф подтвердил выполнение ремонта. – Слышал, лейтенанта Штока и остальных похоронят завтра утром. Это должно быть целое событие.

Граф задумался, не содержит ли реплика скрытого упрека, но по огрубевшему лицу сержанта судить было трудно.

— Насколько понимаю, да. – Он подписал документ и вернул папку Шенку.

— Да, это же война. Некоторые парни совсем юнцы, материнское молоко на губах не обсохло.

— Ну, здесь никто не знаком с этой войной ближе, чем вы, сержант. – Графу хотелось избежать очередной порции воспоминаний Шенка про ужасы борьбы с русскими. – Еще увидимся.

— Непременно.

Инженер зашагал по дороге.

Утро выдалось тихое, холодное, серое. Он находился на том же самом отрезке дороги, по которому шел с Биваком в субботу утром. Она пересекала Схевенингенский лес с востока на запад, с видом на озеро. На ней не было ни души. Инженера радовало одиночество. Он замедлил шаг, чтобы понаслаждаться подольше. Сзади донесся рев запускаемого реактивного двигателя. Граф остановился и обернулся. Секундой позже ракета Шенка взмыла над деревьями.

— Ну же, тварь, наклоняйся, – пробормотал Граф.

Будто услышав, «Фау–2» накренилась, перейдя в более пологую траекторию за миг до того, как скрылась в облаках. Прекрасно: в ближайшие час или два новых запусков не будет. Он заметил обращенную к озеру скамейку и решил отдохнуть.

После вчерашней ночи все еще ощущалось похмелье. Смесь кюрасао, коньяка и воспоминаний о разговоре с девушкой в борделе подействовала на него тяжко. Неужто он в самом деле рассказал ей о проценте неудачных запусков и дефиците жидкого кислорода? Граф снял шляпу и стер со лба пот тыльной стороной кисти. «Верно, я сошел с ума». Он дал себе зарок держаться подальше от публичного дома. Но образ Фемке так и стоял перед глазами. Когда ехали назад, Зайдель спросил: