Книга Фау-2, страница 122 – Роберт Харрис

— Сейчас она на пути в Англию, – ответил майор. – Сугубо между нами: сомневаюсь, что ее привлекут к ответственности, – прямых улик у нас нет.

— Что до меня, то я смело могу предположить, что ее лишат офицерского звания и переведут на другую службу, – добавил Ноузли.

— А Вермюлены?

Майор пожал плечами:

— Это решать бельгийцам. Тюрьма, надо полагать. В здешней атмосфере, как вы, наверное, успели заметить, дух милосердия ощущается слабо.

— Да, сэр.

— Что возвращает тему беседы к вам, секционный офицер. – Ноузли наклонился, вглядываясь в лицо девушки. – Хотите вернуться в Медменхем или остаться здесь? Не могу дать гарантию, что немцы не запустят по нам еще одну ракету, но они должны понимать: это совершенно пустая затея. А если запустят – что ж, одной ракетой меньше упадет на Лондон.

Кей удивленно посмотрела на него. Она шла сюда, ожидая увольнения, а ей предлагают выбор. Вспомнилось возбуждение предыдущего дня, ощущение, что она наконец-то воюет по-настоящему, наносит удар прямо по врагу. На самом деле никакого выбора нет.

— Я остаюсь, сэр. Спасибо.

— Хорошо, я сообщу флайт-офицеру Ситуэлл. Можете пока жить там, где квартировала Колвилл. Увидимся завтра на утреннем дежурстве.

Девушка встала, отдала честь, взяла саквояж и шинель.

— Разрешите спросить, сэр? Сегодня еще были запуски «Фау–2»?

— Только один, – ответил Ноузли. – И похоже, неудачный. Насколько мы можем судить, ракета не ушла к цели. – Он провел рукой вертикальную линию. – Умчалась прямиком в космос.

Граф стоял рядом с пусковым столом, запрокинув голову к небу и широко раскинув руки. Желая себе гибели.

Ну возвращайся же, тварь! Иди к папочке!

Пустая театральщина, он это понимал. Восточный ли ветер, дующий весь день, или ветры в стратосфере, достигающие скорости двухсот километров в час, не дадут ей упасть в стартовой точке. Именно в этом кроется абсурдность попыток англичан вычислить место запуска путем экстраполяции параболической кривой. Гироскопы и рули стараются удерживать ракету на курсе. Но без корректировки по радиосигналу полет никогда не будет абсолютно точным.

Он вглядывался в облака минут пять, потом опустил руки. Ракета наверняка уже взорвалась где-то в море.

Граф повернулся и пошел через опустевший лес к Схевенингену. Готовый принять все, что ждет его впереди.

Когда час спустя он добрался до гостиницы, в коридоре топтались полдесятка солдат из артиллерийского полка. Они молча расступились, давая ему пройти. Наверху дверь в его комнату была выломана, в номере орудовали несколько гестаповцев. Они рылись в шкафу и под матрасом. Чемодан был открыт; Бивак стоял с хмурой миной у окна, просматривая в меркнущем свете микропленку.

— Это что?

— Не имею понятия.

— Думаете, мы поверим?

— Мне не важно, поверите вы или нет. Я не знаю, что там.

— Почему пленки находятся в вашей комнате?

— Меня попросили сохранить их.

— Кто?

— Профессор фон Браун. Спросите у него, если хотите.

— Обязательно спросим, не сомневайтесь. И к вам у нас еще очень много вопросов.

Его вывели на улицу, где ждала машина, и повезли по темнеющим улицам к дому близ центра города, где гестапо устроило свой штаб. Дом был странный – современной архитектуры, но зловещий на вид, с изобилием кирпича, с высокой крышей и минимумом окон; формой он походил на монашеский капюшон.