Книга Фау-2, страница 121 – Роберт Харрис

— Садитесь, секционный офицер, – сказал майор.

Она подчинилась. Тело словно сковало холодом. Майор положил могучие кулаки на стол, по обе стороны от папки. Кей обратила внимание на черные волосы на запястьях и пальцах. Лапы, а не руки, подумалось ей.

— Ну и угодили же вы в переделку, – произнес он.

— Да, сэр.

— Хотите что-то сказать на этот счет?

— Только то, что я сожалею, сэр.

Мужчины переглянулись.

— О чем именно сожалеете? – спросил Ноузли.

— Мне не следовало оставлять в комнате вещи, указывающие на мою работу, – это была непростительная оплошность. – Кей замялась. – И мне не следовало вступать в какого-либо рода близкие отношения с представителем местного населения.

— Это был другой сын, полагаю? – осведомился винг-коммандер.

— Да, сэр.

— Вы раскрывали подробности нашей деятельности?

— Нет, сэр. Никаких.

— Но он пытался выяснить, чем вы занимаетесь?

— Задал пару вопросов. Я ничего ему не рассказала, однако привлекла внимание к себе. – Она внутренне сжалась, вспомнив о своем безрассудном поступке. – В свою защиту хочу сказать, что не знала о принадлежности семьи к германофилам.

— В вашу защиту, – вступил майор, – я выскажу сомнение, что эти люди симпатизировали немцам. Это не относится к младшему сыну, но остальные, насколько мы можем судить, просто укрывали родственника. – Он заглянул в папку. – Гийом Вермюлен добровольно пошел служить немцам в сорок первом, вскоре после их нападения на Советский Союз. Тысячи молодых людей в оккупированной Европе поступили так же. Они поверили пропаганде, звавшей их в крестовый поход ради спасения христианской цивилизации. Ему было семнадцать. В этом году его часть понесла очень серьезные потери на Восточном фронте, и ее вывели в тыл. Похоже, он дезертировал и убежал к мамочке и папочке незадолго до нашего вступления в Бельгию.

Кей поразмыслила над его словами, не очень вязавшимися с ее ожиданиями.

— Разрешите вопрос, сэр?

— Давайте.

— Если он дезертировал, если прятался, то как ему удалось сообщить немцам о нашей работе?

— Ну, безусловно, он этого не делал.

Годы спустя, всякий раз, когда ее мысли возвращались к Арно, что бывало не часто, она вспоминала эту минуту – самую плохую в жизни.

— Сегодня примерно в час ночи, – продолжил майор, – наша радиоразведка перехватила коротковолновую передачу из Мехелена в Берлин. Источник находился в городском квартале. Здание было оцеплено, жители задержаны и допрошены, квартиры обысканы. Рацию нашли у местного учителя. По сведениям наших друзей из Сопротивления, его давно подозревали в сотрудничестве с немцами, но доказательств не было, поэтому его не трогали. Думаю, вы догадываетесь, что я намерен сказать вам далее.

Кей повесила голову:

— Да, сэр.

— Секционный офицер Колвилл провела определенное время в комнате у этого мужчины. Она утверждает, что ничего не рассказывала ему о своей работе, а он отмалчивается, хотя наверняка понимает, что будет повешен за шпионаж. И тем не менее… – Майор закатил глаза, как бы отказываясь верить себе, и раскрыл похожий на лапу кулак. – Выразимся так: текст радиограммы говорит не в ее пользу.

— Девушка, на ее беду, поступила весьма неосмотрительно, – сказал Ноузли.

— О боже! – проговорила Кей. – Бедная Барбара.

— Воистину бедная.

— Что с ней будет?