Книга Фау-2, страница 108 – Роберт Харрис

Испытания в Польше Граф начал посещать пару месяцев спустя – летал туда из Пенемюнде и задерживался на два-три дня. Инженеров селили в железнодорожных вагонах на запасной ветке у деревни Близна. Вся территория предприятия, получившего название «Хайделагер», охранялась эсэсовцами. Здесь сложно было не чувствовать себя узником. Номинально начальником оставался Дорнбергер, но Каммлер все чаще присутствовал при запусках. Поначалу он довольствовался простым наблюдением как «представитель рейхсфюрера СС». Но в течение зимы все активнее участвовал в технических совещаниях, приезжая иногда без предупреждения, в отсутствие Дорнбергера. То был очередной период неудачных запусков. По мере того как ракета за ракетой пролетали горизонтально над головой или взрывались в воздухе, тон Каммлера становился все язвительнее. Случались даже нападки на фон Брауна.

— Витаете среди звезд, профессор! К этому проекту нужно подходить с большей трезвостью!

Однажды, проходя мимо его кабинета, Граф подслушал телефонный разговор с Гиммлером. Каммлер говорил достаточно громко, чтобы голос разносился далеко.

— Да, рейхсфюрер, очередная неудача! Согласен… Согласен… Крайне безответственно. Теперь, когда у нас появилась возможность изучить их более внимательно, я прихожу к выводу, что следует арестовать все это стадо свиней за измену!

Было очевидно, что яд подступает от конечностей все ближе к сердцу. И все-таки четыре месяца спустя, когда он достиг своей цели, суровость развязки застала Графа врасплох. После бомбежки его эвакуировали из квартиры на территории экспериментального завода и поселили вместе с другими ведущими конструкторами в отеле «Инзельхоф» в Цинновице, выходившем окнами на поросший камышом берег моря. Было два часа ночи, когда его разбудил громкий стук в дверь. Открыв, он увидел двух мужчин в перехваченных ремнями дождевиках и черных шляпах.

— У нас ордер на ваш арест. Одевайтесь и идите с нами.

— Я требую, чтобы мне дали переговорить с профессором фон Брауном.

— Он тоже задержан.

Граф слышал, как гестаповцы ходят от номера к номеру. Той ночью арестовали четырех конструкторов, включая фон Брауна, и ночью перевезли из Пенемюнде в Штеттин. Инженерам не разрешали общаться между собой, каждого транспортировали в отдельной машине, каждого сажали в одиночную камеру, каждого допрашивали индивидуально.

— В воскресенье, семнадцатого октября тысяча девятьсот сорок третьего года, на пляже в Цинновице, на вечеринке в обществе профессора фон Брауна, доктора Гельмута Греттрупа и доктора Клауса Риделя, говорили ли вы, что война проиграна, что ракеты не спасут Германию, а вашей целью с самого начала было построение космического корабля?

— Господа, не припомню, чтобы я говорил нечто подобное…

Разумеется, он прекрасно все помнил, по крайней мере до того момента, когда напился и уже не мог твердо стоять на ногах. Дело было вскоре после второго визита в Нордхаузен, и он еще не отошел от шока. Фон Браун просунул голову в его дверь и сообщил, что фройляйн Буцлафф, местный стоматолог, устраивает коктейльную вечеринку на пляже и все они приглашены.

— Пойдем, тебе надо развеяться.

Теплый, тихий осенний вечер. Китайские фонарики – розовые, лимонные, лаймовые – расставлены среди дюн. Из граммофона звучит запрещенный американский джаз. Коктейли с водкой, куча закусок: пожалуй, чересчур много спиртного и еды. Ему показалось тогда странным, что женщина-стоматолог из маленького курортного городка сумела раздобыть столько деликатесов в военное время. Но какая, черт побери, разница? Быть может, именно контраст с заводом на рабской силе так охмелил инженеров и так живо напомнил о славных деньках на Ракетном аэродроме.