Книга Исповедь жертвы, страница 66 – Дебора Массон

— Нельзя же только работать и ни минуты не отдыхать.

Ты флиртовала со мной. И я был только за.

— А ты довольно напористый.

Мои глаза широко раскрылись.

— Кто, я?

Ты и представить себе не могла, насколько напористым я могу быть.

— У меня такое чувство, будто твои темно-карие глаза заглядывают мне в душу.

Но ты смотрела на меня так же пристально.

— Мне нравится смотреть на тебя.

И снова эта ямочка.

— Я вижу.

Я не отрывал от тебя взгляда.

Мы болтали часы напролет. Время закрытия кафе давно миновало и прошло еще несколько часов, прежде чем проснулся тот единственный посетитель. Мы проводили его к выходу, закрыли за ним дверь, но лампочка над нашим столом так и осталась гореть, и мы продолжили сидеть под ней, склонившись над дымящимися кружками. Мне было интересно, как мы выглядим для прохожих, возвращающихся домой пешком или в почти пустых автобусах, когда они с грохотом проезжали мимо. Мне не хотелось гасить свет, и я был благодарен, что мне доверяли и позволяли закрывать кафе по будням самому.

Я прислушивался, впитывал в себя обстановку. Между нами начиналось нечто такое, что нельзя описать словами, что-то, что выходило далеко за рамки совместного употребления кофе. Ты была первым человеком, с которым я почувствовал себя живым.

И ты видела меня настоящего. Не того мальчика, которого все знали по газетам. Ты не отводила взгляд и не избегала зрительного контакта со мной, как делали это другие в моем детстве. До того, как я переосмыслил себя. Ты не искала повода отвлечься или сбежать.

Это воспоминание в своей голове я прокручивал потом раз за разом. Оно стало паузой во времени, к которой я до сих пор возвращаюсь.

Я не хотел, чтобы тот вечер заканчивался, но знал, что это неизбежно. И ты тоже, потому что протянула руку, отодвинула книги в сторону и положила свою ладонь на мою. Соединяя нас через стол.

От твоей руки исходило тепло, которое сразу же распространилось по всему моему телу.

— Мне было приятно поболтать с тобой, Кейси. Но я устала. Завтра будет длинная лекция, так что я, пожалуй, пойду.

Я выглянул в окно, в черную ночь за стеклом.

— Уже поздно. Давай я вызову тебе такси?

— Нет, все в порядке. Я живу недалеко отсюда. Я пройдусь пешком.

Ты отняла свою руку от моей, и мы встали. Я помог тебе собрать книги, действуя так медленно, как только мог. Мне очень хотелось попросить твой номер телефона, но я сомневался, нормально ли было то, что, по моему мнению, только что произошло между нами. Я никогда не испытывал ничего подобного. В твоем мире, наверное, это был просто разговор, случившийся под гнетом обстоятельств, потому что никого другого рядом не оказалось.

И пока мы шли к двери, мне хотелось верить, что это не так. Я ждал, очень ждал, что ты попросишь мой номер телефона сама. Вряд ли это случилось бы. Я даже не знал твоей фамилии.

Потом мы одновременно взялись за дверную ручку, и наши руки снова соприкоснулись. Ты посмотрела на меня снизу вверх; твоя светлая челка уже высохла и стала немного волнистой. Твой голос дрогнул, когда ты спросила меня:

— Так ты собираешься попросить мой номер или нет?

Мое сердце забилось, и я улыбнулся:

— Я уж думал, ты не спросишь.

И вот мы стояли и улыбались уже оба. Моя рука лежала поверх твоей на той дверной ручке, и я необъяснимым образом знал, что уже никогда не захочу отпустить ее.