Книга Повелитель гоблинов. Том 8, страница 108 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

Бруп от такого наплыва клиентов то впадал в священный трепет, то хватался за сердце, подсчитывая в уме золото. Цена на еду в гибнущем мире взлетела до небес, и я этим пользовался без зазрения совести.

Избранным нашего альянса наценку держали вполовину ниже, как я и обещал Гере. И заключал договора с торговцами, чтобы те сперва посещали пять случайных поселений избранных нашего альянса и лишь затем шли, если что-то оставалось, к другим.

Цены тоже регулировались вместе с наценками этим договором, и отказаться от этого они не могли. Это был рынок под властью продавца, и они здесь выступали покупателями. Не нравятся такие условия — пусть ищут тех, кто согласится продать им пару тонн продовольствия.

А вот покупали мы с умом. За зерно и мясо в столицу потекли вещи, которые в сытые времена стоили бы мне в пять раз больше. В прошлые разы наценка со стороны этих торгашей была чудовищной, теперь же я имел преимущество и мог выбирать, с кем из торговцев вести дела. А они порой приходили разом по двое-трое, и начинался банальный аукцион, кто и что предложит за тонну еды.

В подвалах Архива Тайн появились чертежи и книги знаний поздних эпох, классовые книги знаний и магические артефакты, что разорённые правители сбывали за бесценок ради лишней миски каши для себя и своих подданных. Редкие ресурсы для построек я скупал подчистую, как и камни фортуны целыми пригоршнями. Открыл я их, впрочем, как и купленные ящики Пандоры, только после восстановления ста процентов счастья.

Сокровищница моя в эти недели разрослась так, что Бруп завёл отдельную книгу учёта под имперские резервы. Мы не успевали всё использовать. Только чертежи в основном сразу распределяли по принципу: «Это в столицу, а это куда-то ещё, такое у нас уже есть и не одно».

Серое небо простояло восемь дней. На девятый ветер переменился, и тучи поползли в сторону. Пепловая муть начала редеть и рваться на клочья, а сквозь прореху проник первый за полторы недели солнечный луч. Он упал на крыши столицы, и весь Матрассийск замер, задрав носы к небу. Через минуту по улицам прокатился рёв в тысячу глоток. Орали гоблины и орки, орали наги, шкриняпы, ящеры, гномы и кетра.

Кто-то от радости полез обниматься к Луне, за что чуть не схлопотал хвостом по морде. Мы пережили катастрофу. Точнее, её первую, самую трудную часть.

Солнце вернулось, а вместе с ним и счастье подскочило к нашей стандартной норме. Но регион был подчинён в лучшем случае наполовину, и работа по снятию сливок в связи со всем случившимся только начинается. И первым делом я отправил Пюрешку с Атари ковыряться в пепле, что толстым слоем осел на полях.

Чуйка подсказывала, что вулканический пепел может быть прекрасным удобрением. Главное — не переборщить. А значит, всё лишнее нужно собрать и как-то сохранить. И чуйка не подвела.

— Повелитель, вы не поверите! — влетела Пюрешка ко мне через два дня, перепачканная землёй по локоть и счастливая. — Почти всё на полях чахнет, едва растёт, этот пепел им поперёк горла. Но некоторые растения просто как сумасшедшие прут! Корнеплоды и гривоягоды, что мы из южных гористых земель привезли, дали такой рост, какого я в жизни не видела!

— Значит, под них поля и перепашем сейчас, — кивнул я, прикидывая на ходу. — Остальное в сторону. Сейте только то, что пеплом любит. Это удобрение нам сами боги в руки сунули. Нужно пользоваться!