Книга Статус: В общем и целом – ученик, страница 73 – Андрей Мельник

Мы заняли свои места по левую сторону. Дистур сел рядом со мной, его советники — чуть позади.

Главный судья поднял руку, призывая к тишине, хотя в зале и так было тихо.

— Заседание Имперской канцелярии по делу о событиях в провинции Джангария объявляю открытым. Присутствуют в качестве обвинителей: наместник провинции Джангария Вирхус Стальнокоготь, правитель провинции Дашхан Шимхвор, представитель Ордена Фиора и верховный жрец в провинции Джангария Калгурт Оппид. Со стороны ответчика со встречным заявлением о неправомерных действиях представителей Джангарии выступают правитель Южного Предела Дистур Омараз и участник турнира Алекс Лисоглядов, представитель межрасового отряда, которому вменяются обвинения.

Судья произнёс «Джанга́рия» с ударением на второй слог, и я мысленно отметил правильное произношение. Всё это время я думал, что название звучит иначе, ближе к «Джу́нгеру», исходя из написания ящеров на картах. Ошибался.

— Выслушаем сторону, что первой подала заявление и выдвинула обвинение, — продолжил судья.

Наместник Вирхус поднялся. Держался уверенно, голос был ровным.

— Уважаемая канцелярия, речь идёт о серии грубых нарушений имперских законов, совершённых человеком Алексом Лисоглядовым на территории вверенной мне провинции. Данный человек прибыл в Джангарию с отрядом, ведущим себя агрессивно и вызывающе. Он провоцировал местное население, вступал в конфликты с представителями власти и, в конечном счёте, совершил ряд тяжких преступлений.

— Конкретнее, — попросил судья.

— Конкретно: нарушение общественного порядка, нападение на жрецов Ордена Фиора при исполнении ритуальных обязанностей, провоцирование беспорядков среди местного населения.

Я слушал молча, стиснув зубы. Каждое слово было ложью. Или, точнее, виртуозным извращением правды. Формулировки подобраны так, чтобы прозвучать убедительно и прикрыть реальные события.

Правитель Дашхан добавил своё, запинаясь и потея:

— Я подтверждаю слова наместника. Этот человек и его отряд причинили значительный ущерб мирному укладу провинции. Жители обеспокоены, торговля пострадала… — Он замолчал и покосился на наместника, словно проверяя, правильно ли говорит.

Потом встал жрец Калгурт. Высокий, тощий, с цепким взглядом из-под капюшона. Он заговорил медленно и размеренно:

— Орден Фиора подтверждает обвинения. Наши жрецы были атакованы этим человеком без какой-либо провокации с нашей стороны. Мы мирно исполняли свои обязанности, когда подверглись нападению. Несколько наших братьев получили ранения. Кроме того, человек похитил ряд ритуальных предметов, принадлежащих Ордену.

Ритуальные предметы? Он называет «ритуальными предметами» наши артефакты, которые они же у нас и отобрали⁈

— Теперь выслушаем ответ обвиняемого, — произнёс судья, и все взгляды обратились на меня.

Я поднялся. Посмотрел на судей. Потом на обвинителей. Задержался взглядом на Калгурте. Наши глаза встретились, и в его взгляде я увидел злобу. Он явно был бы счастлив, если бы я оставался мёртвым.

— Уважаемый главный судья, мудрая Имперская канцелярия… — начал я, стараясь говорить спокойно и чётко. — Всё, что вы только что услышали, является ложью. Целенаправленной и продуманной. Я и мой отряд прибыли в Джангарию как мирные путешественники для участия в турнире. Мы не нарушали никаких законов, не провоцировали конфликтов и не нападали на жрецов.