Книга Законы Рода. Том 12, страница 37 – Андрей Мельник

Ответить он мне не успел. Я почувствовал возращение Мадейи, сообщил спутникам и Романов тут же кивнул в сторону Багратиона. Намёк я понял, и мы принялись наблюдать за возвращением амазонки. Охотница вернулась с добычей и радостно принялась готовить барбекю на камнях. И стоило Мадейе показаться, как выражение лица и настроение Романова изменились. Он тут же подорвался ей навстречу, чтобы помочь с разделкой и готовкой змеюки.

Вкус у мяса действительно оказался интересный. И мелкие кости, что мы оставили во время разделки, после готовки стали хрупкими и без проблем пережёвывались. В общем, вкус был чем-то средним между копчёной дичью — олениной или лосятиной — и скумбрией. Понравилось всем, наверное, в первую очередь потому, что каждый из нас за свою жизнь успел съесть множество деликатесов и радовался новым вкусам, подобных этому.

Когда мы двинулись дальше, я смог поймать момент и шёпотом поинтересоваться у Багратиона, что за магия такая дивная у Романова.

— Константин у нас Стиратель.

— Это как? — удивился я, впервые услышав подобное направление в магии.

— Тяжело объяснить… Он сам никогда не стремился поделиться подробностями, а других с такой силой я и не встречал. Даже в книгах и хрониках описания нет. Он сам изобрёл практически все свои магические техники. Всё, что могу сказать, — он может проводить манипуляции на уровне времени и пространства. Области, объятые властью его силы, не подвержены магическим изменениям, если он того захочет, — пытался объяснить Багратион. — Собственно, только это проявление его силы я видел своими глазами. Наверняка оно не единственное.

— Больше похоже на магию пространства или антимагию…

— И да и нет. Пространство не как магия, а как область воздействия мага… Она есть у каждого. Я вот, например, ограничен в прицельной дальности своего заклинания. Дальше отклонения могут быть слишком большие, и мой резак может попасть не только по врагу… Все мы подвержены этому ограничению. Есть предел, дальше которого маг не сможет распространить свою силу. Ну или сила будет не так эффективна, как тот хочет. Никто не болтает о подобных слабостях. А антимагия… Это редкое направление. Люди с такой силой действительно есть, но у Константина Игоревича иная сила. Просто он вдохновлялся этими магами, придумывая техники, встречался со всеми ныне живущими, ещё когда был молодым. То есть он просто подстроил свою силу, создав схожий с антимагией эффект.

— Тогда что отличает его от антимагов?

— Антимаги запрещают колдовать всем. Поле, в котором действует их магия, не способно выборочно пропускать заклинания. А поле Константина Игоревича может. Он стирает магические эффекты с ближайших областей, стирает заклинания ещё до того, как они достигли своей цели, стирает из памяти людей воспоминания о встрече с ним. И выборочно оставляет то, что ему надо. Он хорош как в играх с людьми, манипуляциях, так и в уничтожении наиболее опасных магов, чьи силы представляют угрозу стране. Если ты сражаешься с ним, даже не надейся на свою магию.

— Звучит грозно… Но как он сам уничтожает врагов, стоя с ними лицом к лицу и блокируя возможность творить заклинания? Чем он сам пользуется, чтобы убить их? Или пленить?

— Он, конечно, не такой старый, как Буревой. Даже Мадейя намного старше него. Но опыта, ты уж поверь, у Константина Игоревича предостаточно. Он практически с пелёнок учился сражаться. И пока его сила как мага не проявляла себя, он совершенствовался в других направлениях. Он превосходный стрелок, он может метнуть нож с пятидесяти метров прямо в яблоко, в рукопашной любого амбала уложить может… По моему скромному мнению, в нашей империи есть лишь пара человек, что способны одолеть его в простой, без магии и всего остального, дуэли один на один. Он профессиональный убийца, взращённый домом Романовых для служения своей Родине и своей династии. Из него лепили монстра ещё до того, как проявилась его магия.