Книга Через пламя и ночь, страница 186 – Анастасия Андрианова

— И она восхитилась тобой?

Смородник фыркнул.

— Знаешь, что сказала? Что я должен был просто отвести тебя к болотному царю. Чтобы ты вернула брата. А сжигать болота она не просила. Но, мне кажется, она сказала это без зла. Просто с той мыслью, что я… слишком много на себя беру и стараюсь там, где это не нужно.

— Но это ведь было нужно.

Мавна плела венок и то и дело поглядывала на Смородника, на то, как меняется его лицо – не грустит ли он? Не злится?

— Было нужно, – согласился он. – Иначе прибывшие из столицы чародеи могли бы сжечь Озёрье. Я не мог стоять в стороне, зная, что в силах всё исправить. Но Матушка Сенница простила меня. Сказала, что я бедовый сын, но она мной гордится. И стёрла метку. Теперь я могу сам выбрать себе отряд, если захочу. Оставшейся искры должно хватить.

Мавна настороженно замерла. Она-то уже было подумала, что Смородник вернулся насовсем и будет рядом, но, с другой стороны, он и правда не обязан…

— И ты хочешь?

Он задумчиво смотрел, как ветер гонит рябь по поверхности озера.

— Нет. Уже не хочу.

Мавна выдохнула.

— Оставайся с нами. В Сонных Топях тебе найдётся место.

— В лавке пекарей?

Мавна смешливо ударила его травинкой по плечу.

— Да где угодно. Парни помогут тебе дом построить, если захочешь. А там со временем поймёшь, к чему у тебя душа лежит.

Смородник повернулся к ней и посмотрел долгим взглядом, от которого у Мавны снова побежали мурашки.

— У меня лежит душа к тебе.

Мурашки превратились в приятную дрожь.

— И у меня к тебе, – призналась она. Чуть задумавшись и присмотревшись к Смороднику, уточнила: – Скажи честно, ты пил? Поэтому такое говоришь.

Он расслабленно повёл плечом.

— Только успокаивающий чай.

Они расхохотались и смеялись долго, а потом одновременно потянулись друг к другу. На этот раз поцелуй вышел нежным и вдумчивым, медленным, и Мавна всё отчётливее понимала, что не хочет останавливаться. Никогда.

Небо из сливового становилось брусничным, а потом сменилось на цвет лепестков шиповника. Гуляющие понемногу разбредались по домам и успокаивались, просыпались первые утренние птицы, а Мавна и Смородник так и сидели у берега озера, то разговаривая, то замолкая, то прикасаясь друг к другу, и Мавне хотелось, чтобы эта ночь, переходящая в утро, никогда не заканчивалась.

Царжа выделила ещё комнату – для Илара и Смородника, и им не пришлось ночевать в амбаре на сене. С каждым днём становилось теплее, будто лето наконец-то очнулось и вступило в полную силу, и с каждым днём приходили вести, что нежаков отгоняли дальше и дальше от дорог – и Илар стал говорить, что неплохо бы попробовать вернуться домой.

Одним утром Мавна, выйдя в слободу за пастилой для Раско, так и замерла, обомлев.

— Варде! – окликнула она.

Парень, идущий по улице, повернулся к ней – без сомнений, это был Варде. Такой же, как всегда: взлохмаченный и тонкий, щуплый, в серо-зеленоватой крапивной рубахе. Мавна кинулась к нему и обняла крепко-крепко.

— Мавна… – нежно выдохнул он, прижавшись щекой к её щеке.

Удивительно, но от него больше не пахло землёй и болотом – просто чем-то травяным.

— Ты как? Зачем пришёл? Не побоялся?

Мавна отошла на шаг, чтобы разглядеть его во весь рост, и только сейчас заметила, что позади него стояла девушка, которая показалась Мавне смутно знакомой. Варде смущённо указал на неё.