Книга Белая королева, страница 129 – Евгения Сафонова

Те же белые нежные пальцы потянулись к моей рубахе, ослабляя шнуровку. Потом – к рукавам её лёгкого платья, стягивая его с плеч.

Дым сгорающего сердца застил мне разум, и ниже плеч платье я тянул уже своей рукой.

Я понёс её к ложу, в котором даже с другими ждал её, сам того не зная. А беспощадный огонь в моей груди обернулся целительным, прижигая все раны.

Ночь за ночью она являлась ко мне, ускользая от своего короля, как когда-то являлся к ней я.

Её отсутствия не замечали. Король с холодными глазами засыпал, едва коснувшись подушки, которую она смачивала сонным зельем (я хорошо обучил её). Стража не дежурила у их двери, а сторожила коридор; её обманывал талисман отвода глаз, который моя лисья королева тайком раздобыла на новой родине.

На исходе месяца, когда она, разморённая, лежала рядом в звёздном свете, а её лисьи волосы разметались по моей груди, я обезумел достаточно, чтобы сказать:

— Давай убежим. Туда, где наши короли не достанут нас. Я возведу для нас башню в лесной глуши. Я стану безвестным чародеем без имени, ты – травницей, как хотела всегда. Я окружу нас защитными чарами из древних книг, я изменю наши обличья. С годами все забудут беглую королеву и беглого королевского мага. И останемся только мы.

Она улыбнулась и снова прильнула ко мне, заставляя меня замолчать, словно глотая мои слова, словно желая похоронить их в себе. Я подчинился, понимая – это и впрямь безумство, но надеясь, что она без ума в той же мере, ей лишь нужно набраться смелости.

Наутро я проснулся, чтобы снова узнать: король соседней страны отбыл домой со своей королевой.

«Однажды ты полюбишь, и она покинет тебя».

Я согласился на «однажды», а не «единожды». И понял это лишь тогда, когда уже ничего не мог изменить.

Став королевой, она научилась писать; она сама сказала мне об этом. Теперь я ждал её писем, но их не было.

Деревья сменили летний наряд на пёструю осеннюю шаль, ту – на белое покрывало зимы. Затем обнажились, чтобы омыться в талых весенних водах и окутаться мятной дымкой новорождённой листвы. Следом покрылись фатой яблоневого цвета и вновь обрядились в зелень.

Сад под моим окном уже второй раз расцветили закатные краски, а Колесо года миновало Мабон^[4] и повернулось к Самайну, когда письмо наконец пришло. Не мне.

— Мы с детьми и супругой отбываем на некоторое время, друг мой. У нашего соседа полгода назад родилась дочь, он созывает гостей на её наречение, – сказал мой добрый король в конце очередного совета, который мы проводили вдвоём в моей башне. – Славно, славно. Целый год его жена не могла понести. Он уже боялся, что вновь придётся искать себе другую королеву.

— Вновь?.. – произнёс я, а бегущая по жилам кровь разносила по телу холод.

— Первую он вынудил отречься от короны и избрать путь служения богам. Она так и не подарила ему детей. Наш сосед говорил, что чрево её было бесплодным. Когда он гостил у нас в последний раз, то думал о той же участи для золотой пряхи. Слава богам, теперь у них славная здоровая девочка, – с искренним радушием добавил мой добрый король. – Надеюсь, будут и славные здоровые сыновья.

Я вспомнил, когда король с холодными глазами гостил у нас.

Я вспомнил: моя лисья королева не просила у меня зелье «ночей любви». А я слишком много думал о том, что происходит сейчас, и слишком мало – о том, что будет потом.