Книга Белая королева, страница 104 – Евгения Сафонова

Я готовлюсь отмести вопрос так же гневно, как предыдущие, но впервые задумываюсь над сказанным – всерьёз, до боли.

Я вспоминаю все годы, проведённые с тобой, и все годы, предшествовавшие тебе. Вспоминаю, как тенью скользила по пустым гулким залам, и свои иссечённые руки.

Ответ, который я нахожу внутри, обескураживает.

— Я не знаю, – бесконечная усталость облекается в звук; хочется снова кричать, но он едва громче выдоха. – Знаю одно. Селки стоило просто остаться в море. Я жила там, где оставаться и без того не могла.

— Тогда как ты собираешься потом туда возвращаться?

— Пока не знаю.

Я замолкаю, и дева в алом молчит вместе со мной. Должно быть, понимает: мне нужно побыть в компании с уже найденными ответами, прежде чем задумываться о следующих.

— Вы храбро бились с… Теми, Что В Круге, госпожа, – говорит Чародей. Слова трещинами пролегают по глухой тишине. – Это ведь не первый раз, когда они пытаются вырваться? Потому вы с вашим народом здесь?

— Мы хранители Круга. Один из барьеров, преграждающих Им дорогу в наш мир.

— Вы так молоды, – произносит Чародей мягко, выдержав паузу почтительного и ужасающего осознания, – и всё же возглавляете других хранителей, если я не ошибся.

— Почётное и тяжёлое наследство. – Дева в алом улыбается, но веселья в улыбке – ни капли. – Это долгая история.

— Мы не торопимся. Мне хотелось бы узнать о вашем народе побольше. Как и о тех, с кем вы боретесь.

В её молчании – свинцовое небо перед грозой, тишина леса, в глуби которого затаилось перед охотой то, чего лучше не слышать. И всё же она размыкает губы, зажав волчий клык в кулаке, и первые слова складываются в то, что я запомнила ещё одной мёртвой былью.

На сей раз – о девочке и волке.

* * *

Волк всегда дремлет внутри. И порой просыпается.

Бывают дни, когда голос его тих, едва слышен.

Бывают иные дни, – когда волк хочет сожрать тебя.

Волк всегда дремлет внутри. Но мы бережём мир от сил, что древнее и страшнее нас. Мы – больше чем стражи леса, мы – стражи рода людского.

И не нам бояться волков.

В день инициации мать впервые в жизни покрыла мои плечи красным плащом нашего рода. Знак сделки, что мы заключили когда-то; знак крови, которую мы проливаем с того дня и поныне.

Плащ был почти невесом, но давил на плечи всей тяжестью ноши, нести которую я готовилась целую жизнь.

— Твой путь лежит в обитель предков, – сказала мать, вручая мне плетёную корзинку с дарами, что предстоит преподнести Тем, Кто в Чаще. – Пройди через тьму, что таит лес, и вернись, чтобы сторожить тьму страшнее.

Я и без того знала всё, что она скажет. Так же как она знала, что я отвечу.

Жители деревни собираются на лесной опушке, чтобы отправить в чащу будущего бойца с Теми, Кто в Круге. Таков ритуал.

Я обвела взглядом сестёр, всех четырёх, по двое выстроившихся слева и справа от матери. В глазах младших – болотная тина зависти. В глазах старших, помнивших отца, как и я, – серая рябь тревоги.

— Уходит дитя, но вернётся Воин, – сказала я, покрыв голову красным капюшоном, и повернулась к лесу с корзинкой в руках.

— Уходит дитя, но вернётся Воин, – повторили чужие голоса.

Эхо этого прощания ещё звучало под деревьями, когда я делала первый шаг между ними. Стоило сделать второй, и лес поглотил все звуки, оставляя меня в клетке лиственного шелеста.