Книга Карнавал лжи, страница 80 – Евгения Сафонова

— В позицию простого наблюдателя не вписывается эпидемия в Фар-Лойле.

— Очень даже вписывается. В отличие от твоего присутствия в Броселиане.

— А как насчёт покушения? Оно зачем тебе понадобилось? Решил развязать себе руки?

Лиар склонил голову – уже без улыбки, и в ответе его прорезалась неподдельная печаль:

— Если ты не забыл, я не единственный злой гений в нашем королевстве.

В глазах Арона отразилось удивление. Следом – сумрачное понимание.

— Зачем ты пришёл? – Когда Зрящий заговорил вновь, голос его звучал резче.

— Таша пока в Броселиане, но ненадолго. Завтра, в крайнем случае, послезавтра она отправится дальше. Куда, тебе знать не дано. Что касается Фар-Лойла, жители деревни окажутся вне опасности через три дня. До этого времени тебе придётся ещё не раз делить свои живительные силы с умирающими. Весь вопрос в том, что ты выберешь… догнать Ташу, пока это возможно, или остаться здесь и спасти десяток-другой невинных жизней. – Из тона Палача исчезла всякая издевка – он стал любезным, почти сочувствующим. – Непросто, должен признать. Могу облегчить выбор лишь одним: я не допущу, чтобы с Ташей что-то случилось. Ты и сам это знаешь, впрочем.

Арон смотрел на брата, сжимая сухими пальцами плечо госпожи Лиден. Сжимая так, словно оно могло послужить ему опорой в мире, стремительно катящемся в Бездну.

— Вердикт, – мягко напомнил Лиар. – Я и так его узнаю, но хотелось бы услышать от тебя.

— Я не играю по твоим правилам.

— Играешь. Даже если сам не понимаешь этого.

— Уходи.

— Как пожелаешь. – Тёмные глаза не-Лив остались невозмутимыми. – Теперь у меня есть открытая дверь в этот дом. Однажды заняв чьё-то тело, в другой раз я обойдусь без разрешений и зеркал. Я вернусь позже, только и всего. И советую держать девочку поближе к себе: мало ли когда я захочу тебя навестить.

Закрыв глаза, Лив обмякла в кресле.

Вырвавшись из ослабевшей хватки Зрящего, госпожа Лиден кинулась к ней.

— Лив! – Она похлопала девочку по щекам, судорожно и осторожно, точно отряхивая хрустальную вазу. – Лив, милая, очнись!

— Она не очнётся, – сказал Арон обесцвеченным голосом, прежде чем направиться к лестнице. – Не сейчас.

— Куда ты?! Если ты решил…

— Иду одеваться. Обходить деревню, как обычно. Люди ждут.

Слова упали через плечо: тихие, глухие, равнодушные. Будто мелкие камешки просыпались на пол.

Арон поднимался по ступенькам – и не обернулся, даже когда оторопелый взгляд госпожи Лиден полоснул его спину.

— Долг превыше всего, – едва слышно добавил он, прежде чем исчезнуть за поворотом винтовой лестницы. – И Лиар действительно не допустит, чтобы с Ташей что-то случилось.

* * *

Кончик смычка падает в миниатюрном пике, чтобы снова взмыть вверх – волшебной палочкой, плетущей колдовскую сеть звуков.

Таша любит смотреть, как Алексас занимается на корде, пусть даже во время занятий лицо его часто кривит яростная гримаса, с губ срывается досадливое рычание, а смычок клинком разрубает воздух. Фальшивые ноты проскакивали в новых пьесах с частотой блох на бродячем псе. Особо трудные места отрабатывались десятками повторов, приедаясь назойливым мотивом. Но Таша всё равно время от времени приходит, чтобы тихо сесть и слушать в уголке.

Впрочем, она не решается надоедать своему рыцарю слишком часто. Зато часто просит в конце занятий спуститься к ней в комнату и сыграть им с Лив что-нибудь. И теперь она смотрит, как творят чудо руки, на эти моменты обратившиеся руками волшебника; как светится вдохновенной печалью его лицо, как дрожат ресницы на его полуприкрытых веках; слушает, как поёт корда, увлекая туда, где забыты слёзы и горести, где всегда солнечно, где нет смерти, где вечна любовь…