Книга Opus 2, страница 96 – Евгения Сафонова

— Дурилка! Даже если ты выберешься отсюда, как ты доберёшься до замка?! Не смей…

Динкин голос, вмешавшийся в разговор, вдруг исчез, растворившись на полуслове, заглохнув в неестественной тишине. Как и музыка – Ева только сейчас поняла, что та уже не крутится в голове испорченной пластинкой.

Будь она в здравом уме, она могла бы сообразить: без Мэта тут не обошлось. В конце концов, в комнате они были одни, и ничто не мешало ему развлекаться с её сознанием на свой любимый манер. Или заставить её не слышать собственных призраков, заменивших затуманенный разум.

Тогда она нашла в себе силы подумать лишь об одном.

— И пообещай… Пообещай, что они не пострадают. Кейлус, и Тим, и… никто в доме. – Щурясь от невыносимого света, Ева смотрела в дьявольскую синь глаз, взиравших на неё сверху вниз. – Я не хочу… чтобы они…

— Обещаю, – улыбаясь, сказал Мэт, – они не будут страдать.

Нет. Нет. Было в этом что-то очень, слишком странное – в этой его улыбке, в этих его словах, но что? Ох, как же тяжело, как же… Если бы только так не путались мысли и…

…синь почти уступила место черноте.

Удержавшись на краю обморочного забвения, судорожно цепляясь за призрачную ладонь, Ева выкарабкалась обратно в реальность.

Лицо Мэта, склонившегося над ней, было так близко, что потусторонний фосфор заслонил собою весь мир.

— Время, златовласка. У тебя его почти не осталось. – Многоголосье, певшее в его словах, успокаивало, звало, уговаривало довериться и уступить. – Сделка?..

Когда Кейлус вошёл в комнату, Ева сидела на постели спиной к двери. Лицо, обращённое к окну, гладили солнечные лучи; жмурясь от яркого света, она держала Люче на коленях.

— С добрым утром, кошечка, – небрежно произнёс Кейлус, приблизившись. – Знаю, это прозвучит неожиданно, но придётся тебе приготовиться к путешествию.

Ева открыла глаза. Глядя на хозяина дома щелями узких кошачьих зрачков, плещущихся в мерцающей васильковой сини, широко улыбнулась.

Бесполезные серебряные обломки того, что совсем недавно было браслетом у неё на запястье, Кейлус заметил на полу безнадёжно поздно. Отшатнулся, когда огненный клинок мгновенным движением выскользнул из ножен, тоже.

…приди Кейлус Тибель туда, куда он пришёл теперь, буквально минутой раньше, всё могло бы вый – ти совсем иначе.

Расширив глаза, он неверяще посмотрел на мерцающее лезвие в своей груди. На девичьи пальцы, сжимающие рукоять волшебного меча, недавно вторившие мелодией его собственным. На девичье лицо, изменённое чуждой улыбкой.

Меч скользнул обратно, освободившись.

Захлебнувшись последним вдохом, Кейлус хрипло вымолвил имя того, кто никак не мог его услышать.

— Жаль, жаль, – опустив незапятнавшийся клинок, сказал Мэт, когда он упал. Сказал нежным девичьим голоском, оттенённым звонким эхом жуткого многоголосья. – Со страданиями было бы веселее.

* * *

Немногим позже во тьме тайного прохода, ведущего из комнат подле королевских покоев в парк за дворцом, скользнул вверх по ступенькам чей-то силуэт.

Конечно, Миракл Тибель мог войти и через парадные двери. Но что-то подсказывало ему: после несостоявшейся дуэли Айрес позаботилась о том, чтобы его не подпустили к брату. Даже если учесть, что совсем недавно королева отбыла на заседание кабинета Советников, сторожей Уэрта её отсутствие точно не смягчило бы. Значит, пришла пора воспользоваться чёрным ходом.