Онлайн книга «Грехи и молитвы»
|
«Зачем мне рассказывать про то, чему ты сам был свидетелем?» «Тогда расскажи, что собираешься делать после Ареццо. Ты думал об этом? У тебя есть какие-нибудь идеи?» «Нет». Неожиданно, в окно постучали. Томас вздрогнул и остановился посреди комнаты. «Не подходи к окну!», голос Астарота зазвенел в голове так сильно, что Томасу почудилось, будто у него из ушей пошла кровь. Стук повторился. Мелкий, дробный… детский. А за стуком последовал такой же дробный и мелкий смех. — Сеньор убийца! Сеньор убийца, вы тут? «Не подходи к окну», Астарот звучал еще более встревоженно, чем раньше. «Томас, не смей. Я не позволю тебе». — Сеньор убийца, как поживаете? — к первому голоску присоединился еще один. — Сеньор убийца, что передать вашей матушке в аду? Ведь самоубийцы не попадают в рай! — а вот и третий детский голос. А потом раздался звон разбитого стекла, и в голову Томаса прилетел небольшой камень. Молодой человек с изумлением поднес руку к голове — на пальцах осталась горячая кровь. — Сеньор убийца, вам больно? Но не больнее, чем было вашей матушке, когда ее шея — раз! И сломалась! Знаете, она сама вязала узел веревки — вышло очень искусно! — Замолчите… — Томас опустился на колени, обхватив голову руками. — Прошу вас… — Сеньор убийца, а помните песенку, которую она пела вам на ночь? Когда была жива — до того, как вы свели ее в могилу? Мы напомним вам, сеньор! Нестройный хор тонких детских голосов за окном завел песенку, которую Томас знал наизусть, и которая навечно отпечаталась в его памяти. То была детская песенка, которую знал каждый ребенок в Градаре. Выходи, барашек, выходи на луг, Все мы соберемся в дружный большой круг Будем веселиться, собирать цветы Раз-два-три, сегодня водишь ты! «Томас!», Астарот гремел в его голове, «Томас, выходи из дома! Разыщи Дарио, и уезжайте!» — Раз, два, три! — гремели в ответ детские голоса на улице, а весь мир вокруг, казалось, впал в глубочайший сон, не смея им мешать. — Сегодня водишь ты! Внезапно, все смолкло. Детские голоса, Астарот — все затихло и замерло, словно в преддверии чего-то неотвратимого и важного. За окном раздался тихий одиночный смешок, но в ответ тут же послышалось шиканье, точно этот смешок мог что-то спугнуть. Что-то или кого-то… Томас поднялся с пола и медленно, спокойно отряхнул рясу. Так же спокойно и неторопливо он подошел к стене и снял с нее подсвечник с горящей свечой, а потом опустил свечу на кровать. Огонь начал с треском пожирать тонкое одеяло и матрас, набитый соломой. Отблески пламени плясали на белом лице священника, который, не шелохнувшись, наблюдал за причудливой игрой огня. Когда же огонь перекинулся на стены, Томас вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Пока он шел, за его спиной начали кричать люди. Томас вышел во двор. Детей не было — лишь ломкие темные фигуры растворялись в ночной темноте за изгородью. Откуда-то из-за спины Томаса появился Дарио и схватил парня за руку. — Сеньор! Что случилось? Вы в порядке? Томас медленно развернулся, точно кукла, которую повернула чья-то невидимая рука. На Дарио смотрели мертвенно-пустые глаза. Мужчина отшатнулся. — Сеньор… — прошептал он и потряс руку Томаса. — Сеньор Томас. Ответьте мне, пожалуйста! Вы меня пугаете! Неожиданно, губы Томаса разомкнулись. Незнакомый, низкий голос сказал: |