Книга Грехи и молитвы, страница 47 – Ира Малинник

— Сатана… Люцифер… Асмодей, — выдавил Карл.

Его трясло. Крупный озноб сотрясал все его тело, и Карл никак не мог с ним совладать. Он так долго мечтал о том дне, когда столкнется с реальным злом и противостоит ему. И вот оно, это зло, перед ним во плоти — и Карл не мог сделать ничего, потому что им управлял ужас.

— Бери выше, священник, — Марко пренебрежительно усмехнулся. — Вы все берите много выше. Жители деревни озлоблены на Ватикан, потому что зло живет совсем рядом с ними, а церковь ничем не может помочь. Они днями и ночами возносили Господу молитвы, надеялись, что их услышат, но все было напрасно — никто не вернул к жизни моих отца и мать. А потом по деревне поползли слухи и о других случаях, точно таких же, как мой, когда дитя поднимает руку на родителя и убивает его. И тогда они, наконец, поняли — помощи ждать неоткуда. И тогда они увидели в Ватикане не покровителя, а врага.

Марко поднялся и отряхнул с одежды налипшую пыль. Перед тем, как развернуться и уйти в часовню, он помедлил, словно собираясь с мыслями, а затем произнес:

— Ты знаешь, что будет со мной, Карл Марино. Попробуешь мне помешать — я убью тебя первым. Изгнать меня у тебя не выйдет — у тебя не хватает опыта, а я слишком силен. Но я скажу тебе кое-что, о чем тебе стоит задуматься. Если кровь, пролитая невинным, может призвать сильнейшего правителя Ада, то что может вернуть его назад? Нам всем крайне интересно, как ты себя покажешь в этой игре, fratello.

С этими словами, мальчик неспешно удалился вглубь часовни. Минутами позже, Карл услышал, как изнутри доносятся глухие, булькающие звуки. «Он захлебывается собственной кровью», подумал Карл прежде, чем потерять сознание.

В день смерти Паоло Марино солнце светило особенно ярко. Но помимо солнца и хрипов брата, маленький Карл запомнил кое-что еще: бесконечную лазурь, заполнившую собой горизонт.

Карл запомнил, как лазурь моря слилась с безупречной лазурью неба, и вместе они словно создали единую гладь, мыльный пузырь, в заточении которого оказались Карл и Паоло. Когда Карл бежал прочь по пляжу, не обращая внимания на острые камни, врезающиеся ему в голые ступни, у него в голове билась только одна мысль: «Где же граница, где конец этой лазури? Почему я не вижу ее?»

Мальчика не хватило надолго: бег по жаре и пережитый стресс измотали его, заставили опуститься на песок, в тень одного из чахлых деревьев, что росли вдоль кромки пляжа. Там он крепко зажал уши руками и зажмурил глаза: чтобы не слышать хрипов и не видеть проклятой лазури.

Когда Паоло объявил, что будет нырять за жемчужинами, Карл честно попытался его отговорить. Но брат только рассмеялся и потрепал Карла по непослушным волосам:

— Море сегодня как шелк, fratello. Что может случиться? Я не буду отплывать далеко, зато, если найду жемчужину, Карла согласится погулять со мной!

Прекрасный и гибкий, как лоза, Паоло Марина зашел в воду и, спустя несколько мгновений, уверенными широкими гребками поплыл прочь от берега, прочь от Карла. А Карла вдруг охватило страшное предчувствие беды: но он не мог объяснить ее, как и не мог понять, откуда взялось это чувство. Ему только и оставалось, что бессильно наблюдать за братом и надеяться, что волнение уйдет так же быстро, как и появилось.