Книга Грехи и молитвы, страница 49 – Ира Малинник

Потом чьи-то руки схватили его, не дали забежать в воду. Карл визжал и вырывался, взметая вокруг себя соленые брызги, пока снова не оказался в железной хватке отца. Лишь только ощутив удар, оставивший после себя соленый вкус крови во рту, мальчик вдруг успокоился. Горе превратилось в гнев, а невыплаканные слезы — в крик.

Именно после этого случая, Карл стал неуправляем. «Словно вселилось что-то», говорили местные кумушки, косясь на младшего Марино, когда мальчик шел по улицам. Именно после смерти брата, Карл искал покой и нашел его в старой церкви.

Но гнев всегда был с ним.

Бесконечная лазурь рассветного неба была первым, что увидел перед собой Карл, открыв глаза. Едва шевельнувшись, он слабо вскрикнул: проведя почти всю ночь на холодной земле, тело отзывалось на любое движение острой болью.

Осторожно, прислушиваясь к каждой клеточке своего тела, Карл поднялся на ноги. Повертев головой, он с облегчением увидел, что его лошадь все так же пасется неподалеку от часовни, время от времени взмахивая хвостом. «Одной проблемой меньше», подумал Карл, подходя к животному.

События прошлой ночи тревожно горели в его памяти ярким, пульсирующим нарывом. Он нащупал в седельной сумке флягу с вином и отхлебнул порядочный глоток. Долг священника звал зайти в часовню и проверить, действительно ли Марко мертв. Но инстинкты — древние, животные и примитивные — кричали бежать. То, что лежало на полу часовни, уже давно не было братом несчастной Марии, а сама девушка…

Карл резко обернулся. Он совсем забыл про несчастную — но тут же увидел ее, почти у входа в часовню. Девушка лежала на земле в неестественной, ломаной позе, одна рука на груди, словно пытается зажать уже давно затянувшуюся рану, а вторая вытянута на земле, точно перебитое крыло. При виде этого зрелища, кислое вино резко подступило обратно к горлу. Карла вырвало.

Обтерев рот и подбородок, священник выпрямился и подошел к трупу. Глаза Марии были широко распахнуты и смотрелись кукольно и страшно на бескровном, почти белом лице. Дрожащей рукой Карл закрыл несчастной глаза и вздрогнул, когда подушечки пальцев коснулись ее глазных яблок — на секунду, ему показалось, что те дрогнули под пальцами.

Казалось неправильным оставлять девушку здесь вот так, но что Карл мог сделать? Оттащить ее труп обратно в деревню, где накануне его закидали камнями? Поэтому он сделал единственное, что мог: став рядом с ней на колени, Карл прочел над погибшей молитву, после чего осенил ее тело крестным знамением.

Проговорив последние слова молитвы, Карл вознес глаза к небу. Там, в безмятежной выси, пролетела пара белых птиц, но Карл не мог разобрать, каких именно.

«Господи, может, ты подал мне знак, что душа этой несчастной теперь направляется в Рай? Если он вообще существует», эта крамольная, пугающая мысль обожгла нутро священника, заставила поежиться.

Покончив с отпеванием Марии, Карл поднялся на ноги и с отвращением посмотрел в сторону часовни. «Ты обязан проверить», напомнил он себе. «Ты священник Ватикана, а не шут в рясе. Тебя не должна пугать смерть, ибо она естественна, и тебя не должны пугать демоны, ибо в том, ком живет вера, нет места страху».

С каждым шагом, приближающим его к часовне, ноги Карла деревенели, наливались свинцовой тяжестью. Тело словно начало жить само по себе и отчаянно старалось увести хозяина подальше от опасности. Карл нащупал голубка в кармане и почувствовал, как ледяные пальцы на руках начали согреваться.