Книга Бес лести предан, страница 256 – Элиот Лилит

Расходиться стали, только когда за окнами забрезжил рассвет. В конце концов, остались только задремавший к концу совета Куракин, застывшая подле императора Нелидова и сам Алексей, ждавший дальнейших распоряжений. Ждал он напрасно – император ничего вокруг себя не замечал. Он сидел, подперев подбородок ладонями, и, казалось, едва удерживается от того, чтобы совсем не закрыть лицо руками. Взгляд туманно-серых глаз яростно сверлил одну точку.

Алексей не двигался. Куракин посапывал. Нелидова, единственная сохранившая присутствие духа, осторожно дотронулась до обшлага императорского мундира.

— Павел Петрович, – позвала она негромко. – Вам нужно проститься с семьей.

— Знаю, – но он даже не повернул головы. Принятое решение далось ему слишком тяжело.

Алексею отчаянно хотелось сделать хоть что-то. Как-то разделить обрушившийся на плечи его величества груз ответственности. Разве он виноват, что на его долю выпали все эти тяжкие испытания? Что они в ситуации, где нет правильных ответов, и куда ни ступи – вляпаешься в грязь? Разве кто-то на его месте справился бы лучше? Но нужные слова никак не шли на ум. Никогда не шли… Все, что Алексей мог, – безответно и беззаветно тянуться к усталому свету, надеясь хотя бы так, хотя бы в этом иллюзорном мире теней, огня и правильных нот, перенять на себя часть глухой вины и режущего душу отчаяния.

— Скажи, – прозвучал голос императора, непривычно тихий, непривычно робкий. На секунду Алексей почти поверил, что тот обращается к нему. – Скажи, Катя, ты помнишь, как говорила мне, что из меня будет очень хороший государь, если я не переменюсь и останусь верен своим высоким порывам? А теперь? Теперь что думаешь?

Губы Нелидовой дрогнули. Смуглая рука соскользнула с обшлага на жилистое запястье. Алексей хотел отвести взгляд – и не мог.

— Мой бедный Павел Петрович, – прошептала Нелидова, наклонившись так низко, что темные волосы мазнули императора по щеке. – Да разве же у вас есть выбор?

— Выбор есть всегда. А уж у императоров – больше, чем у всех прочих.

— Да какой же это выбор, когда что ни выберешь, будешь себя винить? Вот поэтому вы и хороший государь – вам не все равно.

— Много проку от того, что мне не все равно. Я мечтал править так, чтобы моя совесть оставалась чиста, да видно, и ею придется пожертвовать.

— И вы пожертвуете, потому что всем готовы жертвовать ради вашего народа, – в голосе Нелидовой прорезалась сталь. – Мы все сейчас зависим от вас, так будьте же сильным. Защитите свой город. Защитите нас. Я никому другому бы свою жизнь не вверила – только вам.

Алексей заставил себя опустить глаза – столько непереносимой нежности мелькнуло во взгляде императора. Одиночество вгрызлось в душу с новой силой – на него самого никто и никогда так не посмотрит.

Прошла минута. Потом император встал.

— Алексей Андреевич, растолкайте-ка Александра Борисовича.

Алексей молча тряхнул Куракина за плечо. Тот подскочил, вертя головой и хлопая глазами.

— А? Я… Я согласен с Екатериной Ивановной!

Нелидова хмыкнула.

— Ну, конечно, согласны, вы же настоящий друг. Видите, Павел Петрович? Он тоже во всем вас поддерживает.

— Конечно, поддерживаю, – с готовностью подхватил Куракин. – А о чем речь?

— О том, что я хочу, чтобы вы сопровождали Марию Федоровну в Гатчину, – император с трудом сдерживал улыбку. – В городе от вас сейчас никакой пользы, а ей нужен верный друг рядом. Граф Пален верно сказал, если мы все погибнем, трон унаследует Николай. Вы должны будете защищать мою семью и блюсти интересы моего сына. Петровский указ о престолонаследии я отменил, так что никаких разночтений быть не может, как только он достигнет совершеннолетия, то станет полновластным правителем. Поклянитесь мне, что обеспечите это.