Книга Бес лести предан, страница 161 – Элиот Лилит

Но Мария Федоровна или не рассердилась, или тактично не заметила его неотесанность.

— Мы с его величеством достаточно из-за этого ссорились. Я давно еще просила императрицу удалить ее, но та только смеялась и советовала мне почаще смотреть в зеркало, мол, не о чем переживать. Как будто дело во внешности!

Алексей старался не думать об этом вовсе, но глядя на несчастную, снедаемую ревностью императрицу, невольно усомнился в уверениях Нелидовой о «доброй дружбе». Бедная женщина… Но у нее хоть семья есть. А у него? С ним теперь даже родной брат знаться не желает.

Мария Федоровна спохватилась:

— Извините меня, Алексей Андреевич. Я вас утешить подошла, а в итоге вы мои жалобы слушаете.

Он нашел в себе силы выговорить:

— Не извиняйтесь, ваше величество. Вы мне этим честь оказываете.

Она взглянула на него с прежним нестерпимым сочувствием.

— Про вас не должны говорить того, что говорят. Слышите? Не должны!

Он вздрогнул.

— Что, даже вы слышали?

— Слышала, только никто больше в моем присутствии эти бредни повторять не осмелится. Им повезло еще, что не слышал его величество – уж он бы их…

«Да она, похоже, уверена в расположении его величества ко мне больше, чем мы оба вместе взятые…»

Мария Федоровна истолковала его грустную усмешку по-своему.

— Ну наконец-то вы улыбаетесь! Александр все жаловался, что не может заставить вас взять это в привычку. Улыбайтесь чаще, Алексей Андреевич, улыбайтесь им назло.

— Я постараюсь, ваше величество.

Но он слишком хорошо знал: в ближайшее время будет не до улыбок.

Последним пунктом инспекции был кадетский корпус. Там хранилась лишь малая часть освященного оружия, но теперь, когда каждый штык на счету, даже эти крохи – сокровища. Генерал Мелиссино сам провел их по арсеналу, где были собраны и выложены начищенные клинки, пирамидки ядер и мешочки с пулями. Толь молча ходил за Алексеем и делал соответствующие пометки. Цифры предстояло свести и подсчитать общее число, но прикинуть можно было и в уме. Выходило, что за последние две недели они лишились полудюжины клинков, нескольких десятков ядер и вчетверо больше – пуль. С зарядами всегда было туже: клинков хватало на несколько месяцев, хороших – на пару лет, но боевые снаряды, столкнувшись с тьмой, деформировались или раскалывались, поэтому использовать их повторно было невозможно.

— Вот, кажется, и все, – заключил Мелиссино. Подхватил со стола собственную шпагу и прицепил на пояс. – Как оно, Алексей Андреевич? Следующий месяц продержимся?

Толь скептично поджал губы.

— Должны, – сухо проговорил Алексей.

— Да уж придется как-нибудь, – Мелиссино махнул рукой. – Нам с вами надо кое о чем потолковать. Пойдемте в кабинет.

Алексей приказал свите ждать здесь и последовал за Мелиссино. Тот уже не хромал, но ходил медленно, с усилием. В коридоре их почтительно обтекали мальчишки в красных мундирах, трепещущие перед директором. На миг Алексей почувствовал себя одним из них: снова в знакомых стенах, снова идет за человеком, которому стольким обязан, и отчаянно на что-то надеется.

Император, услышав о намерении Мелиссино уйти в отставку, переломил перо, которым подписывал очередной указ, – то ли от неожиданности, то ли от злости. Алексей боялся, он укажет на новое правило, позволявшее бесогонам оставлять службу только в исключительных обстоятельствах, но император лишь скривился: