Книга Бес лести предан, страница 121 – Элиот Лилит

— Прекратите мямлить! – ноздри цесаревича гневно раздулись. – У кого удар? Какие доктора?

— У вашей матушки, у ее величества!

Цесаревич окаменел. Впился взглядом в Зубова.

— Она еще жива?

— Когда я уезжал – была, но говорят, что долго не протянет. Я приехал, чтобы вам сообщить… Выразить соболезнования… И, конечно, заверить во всенепременной поддержке нашего семейства…

От такого неприкрытого лицемерия Алексея затошнило. Не этот ли самый человек в этом самом зале недавно смеялся вместе со всеми, когда императрица называла сына безумцем?

— Хорошо, – цесаревич сделал глубокий вдох. – Хорошо. Вы правильно сделали, что приехали. Я сейчас же отправлюсь в Петербург. Но сперва…

Властная рука рванула Алексея за запястье, увлекая за собой вверх по лестнице. Оставив блеющего Зубова позади, он обнаружил, что снова может говорить.

— Ваше высочество, я…

Цесаревич крепче стиснул его руку.

— Молчи, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Молчи, слышишь? Я ничего не хочу знать.

Понял. Понял, но – не хочет понимать. И разве не в этом весь смысл?

— Готовь гатчинские войска. Выступайте так быстро, как сможете.

Алексей отдал честь, и губы обвели новые, непривычные слоги:

— Будет исполнено, ваше величество.

Гатчинские войска маршировали сквозь заволоченные туманом улицы Петербурга. Ровные, строгие, стройные колонны тянулись друг за другом, четко печатая шаг. Выученные. Вымуштрованные. Идеальные.

В воздухе носился терпкий запах перемен. Столичные жители, чуя его, морщили носы и вжимали головы в плечи. Люди цесаревича дышали грядущим триумфом.

Они все ждали слишком долго.

В Зимнем дворце царила странная атмосфера – будто одновременно справляли именины и поминки. Одни придворные ходили на цыпочках со скорбными лицами, другие энергично размахивали руками, громко друг друга поздравляя, третьих со страшной скоростью бросало между первым и вторым.

Алексей спросил, где может найти цесаревича. Его отправили в кабинет императрицы.

Кабинет. Соседняя комната от спальни, где лежала умирающая еще не покойница, уже не жилица. Проходя мимо закрытых дверей, Алексею казалось, он слышит сиплые протяжные выдохи. Ладонь кололо.

Людей в кабинете было трое. Цесаревич сидел за столом, обложившись бумагами. Князь Безбородко замер подле него, почтительный, но не подобострастный. У зажженного камина стоял, скрестив руки, Александр.

— Что в городе? – спросил цесаревич, не отрываясь от бумаг.

— Все взволнованы, ваше величество, – Алексей сложился в поклоне. – Но беспорядков нет.

— Хорошо. – Цесаревич обмакнул перо в чернильницу и поставил на листе размашистую подпись. Продемонстрировал Алексею. – Ты теперь комендант Петербурга. Следи за ситуацией, не давай ей выйти из-под контроля.

Взлет от коменданта крохотной Гатчины до коменданта столицы империи был столь стремительным, что у Алексея закружилась голова.

— Всех людей на ключевых позициях надо переменить. – Цесаревич взялся за следующую бумагу. – Я составил список тех, кого из столицы следует выслать сегодня же. Этим ты тоже займешься. Будут мешкать – скажи, что иначе вместо своего имения они отправятся в Сибирь.

— Ваше величество, – вмешался Безбородко. Он тоже теперь обращался к цесаревичу так, будто его мать уже скончалась, – начинать прежде, чем ваша матушка нас покинет, опрометчиво. Люди могут решить…