Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 59 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

Константин втащил её на узкую полоску дерева рядом с собой. Цепляясь онемевшими от холода пальцами за его плечо, Луиза снова пролепетала:

— Вы с ума сошли! Что, вам жить надоело?

— Не без этого, – сверкнул зубами Константин. – А вам что, нет? Вы по дворцу слоняетесь с такой унылой миной, будто только и мечтаете в Неву сигануть, стоит льду сойти.

Луиза ахнула.

— Что вы такое говорите? Это же грех!

По бокам плыли огни домов и звенели колокольчики несущихся по снегу саней.

— Если тебя лошадь случайно собьёт? Да ничего подобного. Будет грех кучера, ну или, может, твари этой четвероногой. Да и я вообще-то шутил, но… – Его насмешливый шёпот стих, стоило раздаться голосу изнутри кареты:

— Что это сейчас было? Вы слышали?

Луиза вздрогнула. Это был голос цесаревича.

— Слышали что? – А это – великой княгини.

— Да как будто на карету кто-то запрыгнул.

С колотящимся сердцем Луиза покосилась на Константина. Он что же, специально высматривал экипаж цесаревича? Но зачем? Она слышала, что с родителями великим князьям видеться почти не дозволяют, но в этом-то какой толк? Не хочет же он до Гатчины доехать вот так? Всё равно отправят назад в ту же секунду, как обнаружат.

— Ах, ну разумеется! – фыркнул из кареты ещё один голос – женский, весёлый и бойкий. – Никак нанятые её величеством убийцы уже готовятся запустить в карету ядовитого тарантула.

— Ничего смешного, – отрезал цесаревич. – Я бы и это ниже её не поставил. Иван Павлович, гляньте, что там такое.

Луиза снова покосилась на Константина, теперь уже с откровенным ужасом. Если великокняжеская чета застанет её вот так – и до разрыва помолвки недалеко.

— Вы же это не всерьёз? – заныл четвёртый голос. – Ради бога, Павел Петрович, там же холодина страшная! Ну зарядил кто-то снежком или камнем, мало, что ли, хулиганья на улицах в Рождество?

Они свернули на улицу потише – экипажей здесь было уже не так много.

— Я вам за что жалованье плачу? – возмутился цесаревич. – За то, чтобы вы со мной пререкались?

— Не оттягивайте неизбежное, Иван Павлович, – подхватил всё тот же бойкий голосок. – Защитите Павла Петровича от таинственных убийц в ночи – не зря же он даже ночевать во дворце отказался. Иначе до самой Гатчины не успокоится.

— Я нахожу ваше остроумие неуместным, – процедил цесаревич. – Кутайсов, начнёте вы сегодня шевелиться или нет?

Луиза вздрогнула. Константин отлепил руку от деревянного выступа, снова сжал её запястье и рванул назад. Луиза неуклюже свалилась с задка кареты и непременно полетела бы в снег, не подхвати её Константин.

— Скорее! – Он снова повлёк её за собой, под тень нависшего над улочкой трёхэтажного дома.

Из оставленной позади кареты соскочил в снег смуглый турок, недовольно огляделся по сторонам, бросил что-то кучеру и так же проворно заскочил обратно. Дальнейших разговоров было уже не слышно – кучер подстегнул лошадей, и карета стремительно понеслась по заснеженной улице.

Константин разочарованно выдохнул:

— Вот же…

Луиза наградила его гневным взглядом. Зубы выколачивали звонкую дробь.

— Теперь-то мы вернёмся во дворец?

— Да что там делать, в этом дворце?

— Для начала перестать умирать от холода.

Луиза проклинала тот миг, когда решила сегодня покинуть спальню.

Константин закатил глаза.

— Знаете, для принцессы из крохотного герцогства вы ужасно избалованы.