Книга Куклолов, страница 91 – Дарина Стрельченко

Улучив момент, я осторожно откинулся на спинку стула, нашарил за спиной молнию рюкзака, потянул, открыл…

Пейни подняла голову, и я притворился, что потягиваюсь. Когда она снова отвернулась, я завершил манёвр: запустил руку в рюкзак и вытащил тетрадку. Временные ряды проходили в самом начале семестра. В ту пору у меня ещё не было ни «Соловья», ни «Рябинки», и я вёл записи довольно тщательно.

Так и оказалось. Вот они, временные рядики… Худенькой Катиной спины оказалось достаточно, чтобы скрыть меня от преподавательского ока. Сыграло и то, что чуть впереди вздыхал Ярик – а уж он-то был весьма массивным. Я не вдумываясь скатал всё про ряды, спустил тетрадь на колени и замер в ожидании, пока Пейни начнёт вызывать. Записывать в ведомость билеты она уже закончила и теперь зорко оглядывала группу: не лезет ли кто за шпорой, ни шевелится ли каким-то неподобающим образом…

Наконец наш староста, Максим Марсов, бросился на амбразуру – вернее, просто, как всегда, вызвался первым. Про него говорили: Макс не учит доказательства теорем. Ведь зачем учить доказательство, если можно его вывести?

У них с Пейни завязалась оживлённая беседа, и под шумок я вернул тетрадь на место.

— Ты списал? – обалдел Ярик часом позже, довольный как слон своей законной тройкой. – У Пейни? У неё никто не списывал! Никогда.

— А я не знал, – усмехнулся я.

— «Все с детства знают, что то-то и то-то невозможно. Но всегда находится невежда, который этого не знает. Он-то это и делает»^[22], – процитировала Катя.

— За вашими спинами, между прочим, списал, – воздел палец я. – Спасибо, ребят.

Развёл руками, помахал тетрадью. Из неё высыпалось несколько листочков, в том числе мои театральные заметки. Сквозняк тут же разнёс бумажки по коридору.

Катя покачала головой, посоветовала:

— Собери. А то Пейни выйдет и решит, что шпаргалки… Ну, теперь живём до сессии!

— Кто живёт, а кто хвосты подтягивает, – протянул Ярик.

— Ой, не смеши, – отмахнулась Катя. – Ты до зачётной недели и не почешешься больше.

— Но ты ведь мне дашь свои шпоры отсканировать, правда?

Катя выразительно пожала плечами. Обернулась ко мне. Дёрнула головой в сторону дверей:

— Мы едем или так и будешь списывание своё праздновать?

— Куда это вы едете? – влез Ярик.

— Туда, где криминальным типам не место, – отбрила Катя.

— Ой, не надо, у самой рыльце… – поморщился Ярослав, но тут из кабинета вышла Пейни, он замолк на полуслове, и в следующее мгновение мы хором выпалили:

— До свидания, Ольга Васильевна!

А когда Пейни скрылась за углом, захохотали в голос.

— Мы на Исмаильскую ярмарку, – примирительно объяснил я, обращаясь к Ярику. – В кукольный павильон.

— А… – Он тут же потерял всякий интерес. – Паппеты ваши… Хряйте.

Катя, кивнув в знак прощания, пошла к лестничному пролёту. Я чуть задержался, собирая с пола бумажки, и поймал хитрый взгляд Ярослава.

— Чего такое?

Ярик подмигнул, кивнул в сторону отошедшей Кати и шепнул:

— И как ты её панцирь ледяной сковырнул? Снежная королева была чистой воды. А теперь посмотри-ка.

— Да ну, чепуху не мели, – буркнул я, засовывая тетради в рюкзак.

— А-а, покраснел, покраснел, – засмеялся Ярик.

Катя недовольно оглянулась на нас от самых дверей. Я махнул ей:

— Сейчас приду!

— На тебя-то смотрит – тоже краснеет, – добавил Ярослав и приложил палец к губам. – Хорошей вам свиданки, голубки.