Онлайн книга «Куклолов»
|
…Итак, у Орешеты и Онджея было по третьему глазу во лбу; ничего кроме, даже после тщательного осмотра, я не обнаружил. У Кабалета тоже не нашлось ничего, кроме накладного живота. Изольда… Искать что-то в рукавах, на спине, среди её пышных юбок по-прежнему казалось кощунством. Я и не нашёл ничего – только внутри опять разрослась волнующая щекотка, полузнакомая, колючая сладость. — Прости, милая, – прошептал я пересохшими губами. Жгло в носу. Через четверть часа, исследовав куклу с ног до головы, я… до головы! Голову-то я и не посмотрел. Взял в ладонь воздушные густые волосы, осторожно отвёл чёлку, перебрал локоны. Повернул Изольду спиной, прижался лицом к её волосам, таким душистым, ласковым, шелковистым. И носом нащупал что-то не то. Что-то, скрытое на затылке под волосами. Что-то… Я отодвинул волосы и отпрянул. На меня смотрело лицо. Ещё одно лицо, но не женское, не девичье, не кукольное, не человечье. Карелин. На миг мне показалось, что на меня глядит Карелин. Когда слегка отпустило, я помотал головой, вгляделся… Нарисованное бледной, светившейся в сумерках краской, сероватое, с огромными глазами, без всякого выражения, нарисованное, но пустое… Лицо духа. Тень, дым, видение, плод воображения, морок – вот что приходило на ум. Я поскорей опустил локоны Изольды на место. Держа её на вытянутых руках, сунул в чемодан. Кинул туда же остальных кукол. Захлопнул крышку. Ногой задвинул чемодан глубже под стол. Подпёр стулом. Обулся, схватил куртку, вылетел вон из комнаты. Врезаясь в стены, добрался до лестницы. Крепко держась за перила, спустился, выполз на улицу, побежал, оскальзываясь в лужах фонарей, сам не зная, куда… Зачем им эти лишние части? Что это за куклы? У меня под кроватью лежит Кунсткамера… Руки дрожали, я весь дрожал, пальцы сводило холодом, ледяная корка сковывала щёки. Зачем эти лишние части? Зачем эти куклы? Почему я не знал об этом, почему раньше ни разу не осмотрел их как следует, почему у меня внутри будто готовится к извержению вулкан? У этих кукол определённо есть что-то общее. Что-то большее, чем просто выражения лиц или роли в «Серой мельнице». Отец знал это. Он собирал их не просто так. Он охотился за ними. Он жаждал их, он сходил с ума, когда речь заходила о куклах. Почему, почему, почему я никогда, ни разу всерьёз не задумывался об этом? Я часто злился на батю. Иногда жалел его – приползшего домой разбитым, растрёпанного, пьяного, снова проигравшего всё, отделанного в драке после очередного фуршета с заезжими кукловодами. Иногда презирал – бедного как моль, не способного сохранять мир с матерью, порвавшего со своей семьёй. Но чаще злился. Злился и никогда, никогда не хотел задуматься, что так влечёт отца во всём этом. Я никогда не спрашивал его, по какому принципу – по какому настоящему, истинному принципу – он собирал кукол. Я бежал, загребая ботинками рыхлый снег, ветер бил в лицо, но лоб всё равно пылал. Я приложил ладонь к щеке и обжёгся. Прибавил скорости, надеясь, что ветер и ледяная крупа хоть немного меня остудят… Блеснули, ослепляя, фары. На миг огни высветили образ того, чьи глаза прятались за личиной Изольды. Меня окатило сухим жаром, кто-то выругался, засвистел в ушах дождь. Я выскочил на шоссе и даже не заметил этого; рванулся обратно, оступился и упал в осевший сугроб между тротуаром и дорогой. |