Книга Не бойся меня, страница 99 – Дарина Стрельченко

Саша сидела, не смея пошевелиться.

Это не со мной. Это не со мной. Это не со мной.

— Я все гадал, какие твои волосы на ощупь.

Он провел рукой по ее затылку. Саша вжала голову в плечи. Он опустил ладонь на ее плечо, обхватил, чуть сжав, наклонился к ней и глубоко вдохнул.

— Жесткие. Секущиеся. Густые. Они пахнут черникой и розмарином, питерской пылью и твоей тревогой. Не нужно тревожиться, Са-ша. Все будет славно, моя девочка.

Она попыталась вскочить, но он надавил на плечо.

— Я еще не закончил. Представь себе: комната в старом доме. Там пахнет цветами, потрескивают свечи. Ты сидишь лицом к окну, в которое видно реку. Твои руки связаны за спиной, твои косы связаны на затылке.

О каких косах он говорит?..

— Я скольжу ладонью по твоему затылку. Перебираю пряди. Чувствую шероховатость, пальцы путаются в твоих волосах, цепляются ногти… Я не разрешаю тебе двигаться, ты сидишь с прямой спиной, смотришь в окно, ты так напряжена, но твое тело уже поддалось этой игре, я вижу, я чувствую… Осталось только, чтобы поддалось сознание.

Саша сглотнула. Зал кофейни шел рябью перед глазами. Он продолжал, не повышая голоса, не меняя тона:

— Ты затылком и шеей ощущаешь мое дыхание. Ты не можешь ничего, я могу все. И вместе с тем ты – средоточие всего моего мира… Мы наслаждаемся друг другом, правда? Тебе нравится, Са-ша?

Все это было омерзительно. Во всем этом не было ни капли той мрачной романтики, которую она надумывала себе ночами. Все это было слишком нереально, и, главное, во всем этом все еще не было улик. Никаких. Улик.

— Мне так жаль, что ты отрезала косы. Я не хотел бы использовать веревки. Я хотел бы связать тебя так, чтобы ты чувствовала себя свободной, но при этом принадлежала мне. Но я уже придумал, что делать. Чтобы ты ощущала каждый мой шепот. Каждое прикосновение. Мне нравится, когда по твоей коже бегут мурашки.

Его ладонь поднялась от ее плеча к ее шее, пальцы обвили горло. Саша закашлялась. Стало горячо и душно.

Меланхоличная нежная музыка, фортепиано и саксофон. Все внутри горело и разрывалось. Где здесь камеры? То, что он делает, видно в камеры? Это сойдет за улику? Шумело в ушах, словно в них были очень плохие потрескивающие наушники. Саша уже не была уверена, что находится в кофейне. Там, в кофейне, она еще могла убежать, но в этом пространстве, очерченном ее страхом и его фантазией, не было ни дверей, ни окон, только горячая тьма.

— А хочешь узнать, что будет перед этим? Ты говорила, тебе нравится макраме… Ты опустишься на колени передо мной. Ничего плохого не случится, я обещаю, это всего лишь игра. Ничего плохого не будет, Са-ша… Ты опустишься на колени, а я подойду к тебе, буду гладить твои плечи, целовать пальцы. А потом я возьму твой шарф и начну связывать им твои руки.

Саша всхлипнула.

— Не бойся, пожалуйста, не волнуйся… Я не оставлю тебя. Я обмотаю шарфом твои запястья, затяну узел. Будет не больно. Я не хочу, чтобы тебе было больно и страшно. Я хочу, чтобы ты расслабилась… Я знаю, в тебе борются любопытство и страх сейчас… Ты пытаешься сопротивляться, но на самом деле ты хочешь, чтобы я связал твои руки. Не только руки. Не просто связал. Да? Еще ликера?

Он вложил стакан в ее свободную руку. Саша механически глотнула; ликер обжег горло.