Книга Не бойся меня, страница 92 – Дарина Стрельченко

Она положила телефон перед собой – очень ровно. И, давя истерику, написала маме.

Мам, привет. Папа не писал тебе? Я не могу до него дозвониться. Можешь попросить его позвонить мне или написать?

Интересно как? Как мама дозвонится до отца, если абонент недоступен? Хотя, может быть, у мамы есть контакты его начальства… Ответ пришел почти мгновенно, Саша выдохнула, открыла сообщение и вскрикнула. Сердце упало куда-то вниз, затылок стал каменным, ей показалось, она летит вслед за сердцем.

С папой все хорошо, Са-ша.

Пожалуйста, не нужно волноваться.

Ты уже все поняла, правда? Давай обойдемся без резких движений.

Она изо всех сил укусила палец. Все осталось прежним, официант подошел и забрал корзинку из-под хлеба и испачканный маслом нож. Ну вот. Теперь у нее не осталось даже этого хлипкого и тупого столового ножа. Что толку было покупать те пять. Саша изо всех сил сжала и разжала пальцы, чтобы не дрожали.

Вадим, привет. Я в Питере. Приезжай срочно. Адрес скину. Вопрос жизни и смерти.

«Надо же. Я и это написала».

Утренняя подмороженная Саша вновь очнулась.

Теперь оставалось только мечтать об апатии и прохладе. Все внутри пылало. Все вокруг пылало. Потому что теперь между ними не было даже картонной стены, даже кальки. Потому что близилась развязка. Потому что Саша была готова заорать от ужаса, вскочить и бежать – но только до ближайшего поворота, откуда он уволок бы ее, схватив и не дав пикнуть. К горлу поднялась тошнота, Саша хотела броситься в туалет, но словно приросла к дивану. На нее косились бариста и официант. В голове взрывались фейерверки.

Выезжаю. С тобой все в порядке

Вадим забыл восклицательный. Тьфу, вопросительный. Мысли путались, пальцы проскакивали мимо клавиш, Саша не понимала, что творится, тело вообще не слушалось, как будто стало чужим. Она была здесь, в кофейне в Питере, – и одновременно она страшно сомневалась, есть ли она хоть где-то, не маленькая ли она девочка, потерявшаяся в Кавенецке, и не нужно ли сейчас закричать и заплакать, чтобы распугать ворон, которые скачут у помойки и косятся на нее опасными поблескивающими глазами. Нет никаких ворон. На нее косятся официанты. Надо заказать что-то еще. Надо продержаться здесь до приезда Вадима. Надо как-то не сорваться и не убежать. Потому что как только она ступит за порог кофейни – окажется в полной власти того, кто сидит за соседним столом.

От Вадима долетело:

?

Да. В порядке.

Пока в порядке.

Еду.

Саша медленно, беззвучно выдохнула и все-таки оглянулась. Во всем зале был только один мужчина – темноволосый, в светлом кашемировом пальто, за столом по ту сторону стойки. Мужчина не поднял головы от книги. Сашу словно ударило в грудь и в лоб одновременно: он.

Сел в поезд. Буду через четыре с половиной часа.

Саша закрыла глаза, но тут же открыла. В ближайшие четыре с половиной часа эта роскошь недоступна. Она села чуть боком, чтобы мужчина попал в поле зрения. Бесполезно; либо откровенно выворачивать шею, либо никак. Какие там ножи; у нее нет с собой даже зеркальца…

Зато ты можешь заказать чайник чаю.

Так Саша и сделала, пролив на руку кипяток, когда наливала чай в кружку, и ничего не почувствовав.

Ощущения, время, мысли как будто скомкались. Остановились.

Двенадцать двадцать девять. Что с мамой? Как он добрался до ее телефона?