Книга Не бойся меня, страница 42 – Дарина Стрельченко

— Да, мам. Все здорово! Мне надо закончить статью для «Лиц и блиц» сегодня до ночи… Нет, все хорошо. Просто устала. Нет, я пока не буду тратить. Мам! Ну мам, ну что ты опять подначиваешь… Слушай, совсем забыла рассказать: тут есть еще такая штука – шкаф со всякими хозяйственными мелочами и канцелярией, типа тетрадок, карандашей. Даже крем для рук есть! Прикинь? Да, я тоже до сих пор в шоке… Ладно, мам, пойду статью доделывать. Пока-пока.

Она отключалась и расслабляла окаменевшее лицо. Она клала телефон в карман, но тут же доставала снова: проверить сообщения. Убедиться в их отсутствии.

* * *

Он толкал ее в спину, и она падала, как неваляшка, лежала в неудобной позе и откуда-то всегда знала, что затекли руки. Он садился рядом. Гладил ее по волосам. Она чувствовала, как по телу бегут мурашки. Как внутри ноет, тянет и горит.

Буквы сияли, ослепляя, но она не могла заставить себя закрыть глаза.

Ей было холодно. Его руки, его ладони были еще холодней, чем воздух. Он пробегал пальцами по ее бедру. Сжимал голень. Едва касаясь, проводил по пятке – всегда по левой. Нажимал пальцем на свод стопы, и Саша вздрагивала, подбирая под себя ноги. Он смеялся тем же смехом, что и в первых голосовых.

— Са-ша.

Мутное, ледяное ожидание. Она была как кукла. Знала, что это сон, но от этого было еще страшней, чем наяву. Думала, что, возможно, он научился пробираться не только в ее почту и мысли, но и в ее сны. Единственное, что она могла, – проснуться. Иногда она не пыталась – выдохшаяся, бессловесная, беспомощная. Отдавалась на его милость.

* * *

Страх стал фоном. Пропитал все насквозь. Она не могла спать, не могла есть. Она могла только механически делать то, что ей велели. Она не понимала, как все еще удерживается в реальности, в «Эклектике», в универе.

Ей казалось, над ней завис топор.

Выматывающее ощущение без конца. Паутина. Куколка. Са-ша.

Са-ша.

Са-ша.

Пожалуйста, пусть это кончится. Пожалуйста. Пожалуйста.

* * *

В комнате нет окон. Буквы погасли. Вокруг очень тихо, и в тумане она не сразу понимает, что свободна.

Она стоит в центре, окутанная волосами – густыми, распущенными, почти до талии. Он стоит за ее спиной и гладит. Перебирает пряди. Бережно распутывает узлы. Впервые за много-много дней Саша чувствует покой. Умиротворение. Смирение.

И кое-что еще.

Возбуждение.

Ей хочется, чтобы он не просто касался ее волос. Ей хочется, чтобы он снова, как в прежних снах, дотронулся до нее. До ее тела.

Он кладет руки ей на плечи, давит, заставляя опуститься. Саша медленно опускается на колени. Слышит смех. Он гладит ее по груди – холодной ладонью, поверх распущенных волос.

Она знает, что он наблюдает за ее реакцией. Она закрывает глаза.

— Это уже не просто сон. Это наша связь, – говорит он, начиная заплетать ей косу. Закончив, обматывает косу вокруг ее шеи. – Не надо волноваться, Са-ша. Скоро ты успокоишься. Скоро ты сможешь отдаться этому целиком.

Этому.

Саша не понимает, о чем он.

Саша понимает, о чем он.

По телу разливается липкое тепло.

Саша вдыхает. Выдыхает.

Саша спит.

* * *

Проснувшись, она поняла, что проверяет телефон не за тем, чтобы убедиться, что письма нет. Все наоборот. На самом деле все наоборот. На самом деле они оба знают: это всего лишь пауза. На самом деле она хочет, чтобы что-то случилось; хоть что-то, что разорвет этот кокон, куколку, обрубит жуткое ожидание.