Книга Не бойся меня, страница 41 – Дарина Стрельченко

— Привет, мам. Не, не, все нормально, просто не слышала. Задремала. Да нормально я ночью сплю. Просто задремала в метро, вот и не услышала, что ты звонила. Да, я уже в офисе. Пообедала. Тут очень классная столовая, супчики очень вкусные. Ма-ма! Да хватает мне супа, наедаюсь я! И не собираюсь я всю зарплату тратить на столовую! Захочу – пойду еще поем. Я же тебе говорила, можно в кухне чаек попить, там всякие печеньки, фрукты… Мам… Ну мам, ну хватит, а? Не переживай за меня. Я нормально сплю, нормально ем. И мне тут очень нравится. И универ я не запускаю. Эй, а чего это ты про универ стала беспокоиться? Ты ж говорила, писульками не заработаешь, разве нет?

Саша отключалась и выдыхала – до следующего звонка. Она боялась, что следующим окажется звонок от него. Она думала о нем постоянно. Она оставила косы в парикмахерской и теперь жалела об этом, с ужасом гадая: вдруг он сумел как-то заполучить их? Вдруг он… вдруг…

Мир вокруг расплывался перед глазами, но картинки, которые рисовало воображение, проступали с особенной четкостью.

Она постоянно проверяла телефон. Все валилось из рук; путались карточки и проездные, имена, дни недели, время. И все-таки она как-то выплывала – и в универе, и на работе – пока.

Она боялась оставаться одна – и стремилась к одиночеству. В офисе Саша забирала ноутбук, наливала кофе и пряталась в уголке социопата – мягком, глухом и темном; она называла его про себя «филиалом психушки».

В общаге, даже в комнате, даже когда рядом не было никого, ей казалось, что за ней наблюдают. Что он смотрит. Что он – вот там, с той стороны окна. Саша резко вставала из-за стола, подходила к окну и распахивала створки. Внутрь врывался весенний ветер, свежий мягкий запах мартовских сумерек и влажной прошлогодней травы. Снаружи никого не было. Никого. Но она не могла находиться в комнате в одиночку и, когда так получалось, – брала вещи и уходила на кухню, где постоянно толклись люди, по крайней мере днем. Если и на кухне было пусто, она шла в курилку. Ее тошнило от запаха курева – но там, в курилке, точно всегда кто-то был. Пусть незнакомый. Пусть чужой. Пусть парень…

Нет, не пусть. Однажды она сообразила, что этим парнем может оказаться он. После этого Саша не оставалась с ребятами ни на кухне, ни в курилке и даже в коридоре, если навстречу шли парни, проскальзывала бочком.

От недосыпа кружилась голова и пошли прыщи. Очень болела шея – наверное, от постоянного напряжения оттого, что она постоянно оглядывалась и озиралась. Аня заметила как-то:

— Саш, так и до жирафа недалеко.

— Это в «Эклектике», видать, учат. Шею отращивать. Чтобы заглядывать людям через плечо, – желчно хмыкнул Андрей, который и сам подавал заявку на стажировку в этом году, но не прошел даже первый этап. И правильно: третий курс, а всё запятые расставлять не умеет.

Саша начала бояться телефона. Вздрагивала от звонков с незнакомых номеров. Это всегда оказывалась реклама: займы, продажи, аптеки. В конце концов, она установила и оплатила приложение-антиспам. Теперь, кроме мамы, ей не звонил никто: папа, Арина, Вадим и одногруппники только писали; папа изредка присылал фотки.

Саша удивлялась, что у нее до сих пор получалось сохранять лицо перед коллегами, одногруппниками и мамой. Особенно перед мамой; правда, тут было легче, и на самом деле лицо можно было вовсе не держать – только стараться, чтобы голос звучал уверенно и бодро.