Книга Всё зло земное, страница 133 – Дарина Стрельченко

Иван тряхнул головой, возвращаясь к Василисе:

— И как же теперь?

Василиса смотрела молча, с вопросом.

— Ты ведь ненавидеть меня станешь. За то, что убил… батюшку твоего.

— Ненавидеть? – тихо спросила Василиса; сама у себя словно спросила. – Могу ли я ненавидеть? Гневаться – могу, серчать, горевать… Да и то – не во всю силу. Батюшка ведь меня не зря на болоте запер: остудить хотел, говорил, ни к чему пылкий нрав в Тени. Остудил… – Василиса невесело усмехнулась. – Я ведь даже за то, что лягушкой меня обратил, что матушку всё равно что погубил, не сержусь больше. Жаль мне батюшку. И тебя жаль. Но я же знаю, что ты в вурдалака целил, а не в Кощея.

— Не в Кощея? – тихо спросил Иван. – Не в Кощея ли? Мучителя твоего?..

Василиса закрыла глаза, прислонилась к Иванову плечу.

— Я всё знаю. Всё знаю, зачем батюшка так со мной поступил. Не сержусь уже, но простить не могу. И не ведаю, как бы дальше было. Как до болота, как в детстве, – никогда бы не было. Так что, может быть, оно и… к лучшему…

Василиса поднесла ладони к лицу, словно спрятаться хотела или собственных слов стыдилась. Тяжко вздохнула. Степенно, тихо сказала:

— Иван. Владыка Тени.

Ивану подумалось: что, если бы кто его́ батюшку нечаянно погубил? Пусть и ради благого дела, для защиты. Что бы он про убийцу сказал, как бы взглянул? Чтоб оборвать только эти мысли, Иван спросил хмуро:

— Ты ведь говорила, никто из Солони в Тени жить не может. Плохо это. Как же я тогда?..

— Никто смертный, – ответила Василиса.

— И что делать?

Ударил в лицо ветер. Опять загудел колокол, содрогнулись горы.

— То же, что мой батюшка для моей матушки сделал.

Иван сдвинул брови, склонил голову. Василиса взяла его за руки, посмотрела в глаза – беспечально, бестрепетно. Тихо проговорила:

— Такая твоя доля, Иван, как ты от неё лытать ни пытался. Носить тебе венец. Только здесь, в Тени, не с кем воевать, некого убивать.

— А чудища эти как же? Аспиды, вурдалаки, змей белоглазый?

— Они вместе со злом земным истаяли.

Василиса вздохнула, подняла с земли берёзовую ветвь, что вурдалак обломил, повертела в пальцах.

— А если новые появятся?

— Неоткуда новым явиться, если прорех нет. Те, что есть, тени залатают, а других и не будет: Гнева-то вернётся.

Василиса поднесла ветку к лицу, пальцами перебрала листья. Те зашевелились, словно подул ветер, налились зеленью, и заплакала ветка соком.

— А братья мои? – вспомнил Иван. – В них ведь Гневина кровь течёт. Выходит, и они – Тенные существа, а сами – в Солони. Вдруг из-за них пойдут снова прорехи?

— Если и пойдут, то не такими великими будут. Да к тому же, Ваня, – Василиса погладила бересту, присела, провела над землёй ладонью, – не сегодня, не завтра столько зла снова в Тени скопится, чтобы аспиды вставали да лихорадки.

— Сегодня не сегодня, а когда-то и скопится, – мрачно сказал Иван.

Василиса воткнула веточку в землю, обвела рукой – та распрямилась, потянулась к небу, звеня листьями. Василиса молвила холодно и негромко:

— Никто будущего не знает. И далеко так, Иван, не загадывай.

— Матушка моя знала, – задумчиво отозвался Иван. – Всё знала… Ещё в детстве мне говорила. Только я думал, про Солонь она… А она в Тень глядела.

— Матушка твоя провидицей была. Гнева мне об этом сказывала. А провидцев – один на тьму.