Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
Никто не откликнулся – только била ветка в окно, где-то капало, и скреблось что-то то ли в стену, то ли под полом. Ярина поджала ноги, завернулась в одеяло. На дворе едва занимался свет, а в избе ни одной лучины не горело, ни одной свечки. Всё серое да чёрное, серое да чёрное, сумрачное, туманное… Закряхтел кто-то под лавкой. Ярина забилась в угол. — Не пужайся, – прошептали снизу. – Домовой я. — Ты тут откуда? – вытаращилась Ярина на лохматого старичка в белой рубашке. — Живу я тут, – проворчал старик. Ярина подалась вперёд и разглядела, что старик едва ли больше неё самой. Чуть успокоившись, спросила: — Почему я раньше тебя не видела? А Обыда где? — Я на глаза зря не показываюсь, – с достоинством ответил старик. – А Обыда в лес пошла, ужа тебе на оберег искать. А мне велела за тобой приглядеть, коли рано проснёшься. Проснулась, что ли? Или ещё будешь спать? — Проснулась, – ответила Ярина. – А ты… точно домовой? Не та… болотная?.. — Какая ещё болотная? – замахал руками старик. Суетливо влез на лавку, принялся, не глядя на Ярину, складывать уголок к уголку свои тряпки. – Никаких болотных тут нет. Коркамурт я. Коркой можешь звать. Давай слезай, раз проснулась. — Точно? А то ведь… Похож ты на неё. — На кого похож? – ещё пуще заворчал Коркамурт. – Нянь понна́ [28], домовой я! Всё, хватит болтать, слезай, завтракать будем. Авось перепадёт домовому масличка. Ярина сползла с печки, схватила с лавки сарафан. Коркамурт тем временем выставлял на стол горшки, чашки. — Вот тут, значит, малинка. Вот тут хлебушек. Вот тут кисель. — Кисель вечером пьют, – с сомнением протянула Ярина. — Нигде такого правила не писано, – быстро сказал Корка. Оглянулся на Ярину, облизнул ложку. – О-ох, вкусно-то как! Ӟеч[29]. Так, а тут у нас, значит, медок… Вот сейчас намажем хлебушек сметанкой, медочком польём, будет хорошо! — Погоди, – нахмурилась сбитая с толку Ярина. – Обыда говорит, завтрак – всему голова, надо с утра как следует есть. — Вот мы и поедим, пока она не вернулась! – Корка уселся за стол. Похлопал по лавке рядом. – Давай-давай! Ярина неуверенно села. Оторвала от каравая краюшку. Домовой тем временем вовсю орудовал ложками. — Как так не умывшись?.. — Запросто, – хмыкнул Корка. – Тоже ведь нигде не писано, что, прежде чем завтракать, умываться надо. — Как это? – протянула Ярина. – Это всем ясно. Сначала умойся, потом ешь. Зимой холодно, летом тепло. Ночью спят, днём дела делают. — Э, ма́ка[30], это тебя обманули! Вот на Обыду хотя бы глянь: ночь на дворе, а она в лесу. И в первый раз, что ли? Так что ты больно этим правилам не верь. Как сама решишь, так и будет. Ярина глянула за окно. Не такая уж была и ночь – светлей и светлей делалось в горнице, чашки-ложки стало видно без всякого огня. Вот и всадник давешний пролетел – белый, ясный. Заглядевшись, задумавшись про Утро, Ярина не заметила, как ополовинила плошку с мёдом. Опомнилась, глядя, как Корка щедро льёт на хлеб варенье: — Сладкое понемножку едят! — А мы разве помножку? – спросил Коркамурт. Вздохнул: – Вот бы масличка ещё. — А разве нет масла? — Есть. Вон там, за сундуком, на холодке Обыда прячет. Ярина удивлённо глянула на сундук у окна; на её памяти Обыда ни масла, ни чего другого не прятала. — Мала ты ещё, не знаешь всех её сокровищ да загадок, – ответил Корка. – В сундуке она самое тайное прячет – книжку, например, свою. А за сундуком – что попроще. Маслице вот. |