Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— Лягушка – тайна лесная, – говаривала Обыда в детстве, укладывая Ярину спать. – Сразу всюду она: рождается в воде, прыгает по земле, а зимовать уходит глубоко в ил. Просто так на глаза не показывается. Только если зла очень или помощи просит. «Зла или помощи просит?» – гадала Ярина, разглядывая лягушку на пне. Та наконец разрыла труху, и на солнце блеснуло светлое, всё в каплях яйцо – крупное, куриное, с прозеленью, будто сама весна в него схоронилась. Лягушка отпрыгнула, и яйцо открылось во всей красе – с перламутровым узором, с мелкими трещинками, с тонкой скорлупой в мушках, в капельках, в конопушках. — Чего ты хочешь? – миролюбиво спросила Ярина, заслоняя лягушку от света. Та устало квакнула и прыгнула на яйцо. Ярина присела около пня, провела над лягушкой ладонью. Холодно и мокро, голодно и тревожно… Ничего не стоило достать сверчка или гусеницу, накормить и обогреть уставшую лягушку. Но не для того яга ходит по лесу, чтобы… Сова ухнула с берёзы, рухнула, как чёрный камень, схватила яйцо и взмыла в небо. Лягушка захлебнулась кваканьем – горестным, обречённым, будто знала, что так и будет. Распласталась по пню и смолкла. Сова, ухая, удалялась, петляла меж ветвей. Ярина бросилась вперёд, вытянула руку, мыслью догоняя птицу. Схватила яйцо… — Вот куда ж ты опять лезешь, глазастая, – донеслось до неё. Сова села на тропу и обернулась Обыдой. Тяжело поднялась, отряхнула с платья тёмные перья и сжала в ладони лягушачье яйцо. — Погоди! Зачем? – воскликнула Ярина. Обыда сдавила яйцо крепче. Скорлупа захрустела, из трещин вырвались струйки пара – слабого, как первая дымка после зимы. Потёк густой мятный сок. По земле к влажным пятнам потянулись крохотные змейки. Две, три… Десяток… Столько, что вся земля превратилась в дрожащий ковёр с искрами перламутра. — Сама неужели не понимаешь? Совсем не чувствуешь? Ярина прислушалась, но кроме прежнего лягушачьего холода и тревоги расслышала только скользкую, влажную, что змеиная кожа, пустоту. — Это яйцо василиска, – объяснила Обыда, отгоняя рукой зелёный туман, звавший к тенистым кронам, к прохладным ручьям, у которых в рыхлой земле шуршали змейки. – Помоги-ка. Надо яйцо развеять, чтоб ни следа не осталось. И без того много тёмных тварей расплодилось, василиска нам ещё в Лесу не хватало… Позже в избе Ярина украдкой полистала Обыдину книгу из сундука, пока яга летала к Кощею. Хотелось разузнать о василиске побольше, но разве книга когда открывалась на нужном месте? Ничего о василисках Ярина не выискала, зато прочитала, что слово камнем обратить можно и что, коли волосы отсечь на закате и пустить в реку, вода память заберёт. Обыда, вернувшись, долго гремела в сенях, ругалась на Коркамурта. Велела наконец пожарче натопить печь и вошла в горницу. — Неужели совсем не поняла, ни шепотка не поймала, что́ за яйцо на самом деле? Ярина пожала плечами, прислушиваясь к памяти. Ответила: — Услышала что-то… Наверное… Лягушка очень устала. И… зелень какая-то, ядовитая, плесневелая. — И ветер не слышала? Он тебе изо всех сил шептал. — Ветер?.. И правда… И правда, был ветер, да такой, что шатались кудрявые берёзовые вершины. И сове, когда падала на тропу, встопорщило перья. И едкий дым стремительно разнесло по болотистой поляне… |