Книга Саат. Город боли и мостов, страница 68 – Дарья Райнер

…Она поворачивает карту, на рубашке которой сплетаются чёрные и изумрудные ветви. Никаких больше предсказаний: ни чумы, ни смерти, ни разрушенного Дома.

…Она гладит сестру по щеке. «Ты красивая, осинка. Я тебя не забуду». Белый фрегат уплывает прочь, ветер надувает каменные паруса в фонтане.

…Она ждёт его на мосту. Пахнет дымом и близким снегом. «Ты здесь», – голос Ската касается бережно. «А ты?» – щурясь, спрашивает она. Оглядывается. Ищет его глазами на другом берегу… и не находит. Гремят выстрелы, на ладонь падает пепел. «Возвращайся», – шепчет он.

…Она вскидывает руки, стремясь защититься от шторма, идущего на остров: ещё чуть-чуть – и буря проглотит Клиф, слизнёт, не оставит следа. Она – всего лишь песчинка, которую так легко сдуть с ладони…

☽ ✶ ☾

Умбра стонет. Звуки царапают пересохшее горло. Сон – или сны? как разбитые детали, осколки цветных витражей – исчезает из памяти. Остаётся слово. Одно единственное.

«Возвращайся».

Она с трудом разлепляет веки. На ресницах остаётся корочка – подсохший гной. Глаза слезятся.

Где она?

Часто моргая, Умбра садится. Ощупывает постель. Деревянное изголовье, жёсткий матрас, измятая тонкая подушка со следами ночного пота на белой наволочке. Стоит скинуть шерстяное одеяло, как чувствуется холодное дыхание стен. Комната незнакомая, без окон. С лестницей из хлипких досок, ведущей наверх. Понимание приходит запоздало.

Её что, заперли в подвале? Но кто мог?.. Она ведь… Была в Хребте. На улице. Должно быть, потеряла сознание. Память возвращается вместе с пульсацией крови. В голове разливается чугунная тяжесть, горячая, как раскалённый в кузнице металл, сжимающий виски.

Умбра поднимает руку, чтобы смахнуть со лба прядь волос, и не может. Страх предательской многоножкой сворачивается в животе. Полоска чистой марли красуется на сгибе локтя – с пятнышком крови в центре. Обе ладони плотно забинтованы. Перед глазами стоит Чумной: бинты укрывают его с головы до ног.

Она опускает веки. Дышит на четыре счёта, как учил Скат. «Всё хорошо, боли нет, страха нет… это только в голове, в моей голове…»

Боль приходит, словно в насмешку. Объявляет о себе острым зудом. Ладони горят. Умбра впивается зубами в края бинтов, стремясь распутать, освободиться… Только сейчас она замечает на коже рук красные пятна, как от укусов злой крапивы. Трёт о край кровати, но это не помогает, и Умбра, пошатываясь, поднимается на ноги. Три коротких шага отделяют её от низкого столика, на котором стоит таз и кувшин с холодной водой.

Она пьёт из горлышка жадно, пока не начинает жечь в горле. Остаток выливает, расплёскивая половину на пол. Держать кувшин неудобно, он норовит выскользнуть из забинтованных рук, и Умбра ругается сквозь зубы. Слышали бы её братья!..

Её, всегда улыбчивую и готовую обнять, сочинить на ночь сказку или заштопать порванный носок. Её, больную, жалкую, потерянную, запертую.

Она спешно опускает ладони в воду. Дыхание замирает. После мига боли приходит облегчение. Умбра стоит так несколько минут: колени на полу, руки опущены в таз, глаза закрыты. Пытается вспомнить, что стало с ней после дома Каллимы. Набрела на чьё-то убежище, или её подобрали на улице? А вдруг она кого-то заразит?.. Уже заразила?

Это – самое страшное. Болезнь передаётся не только через касание, но по воздуху. Достаточно слова – и другой обречён.