Книга Фейрум, страница 64 – Дарья Райнер

— Бубновый валет, – чеканит Джек, глядя индейцу в глаза – два черных омута, лукавых, хищных.

Тот вдруг начинает хохотать.

— О, этого никто не ожидал! Поведаешь, мастер Джек, как оказался здесь? Прежде чем мы поставим точку в нашем споре.

— Как и все. – Он пожимает плечами. Промедление заставляет нервничать. Хранить внешнее спокойствие становится сложнее. – После апрельского приказа.

— Доброволец, значит?

Джек кивает, но собеседнику этого мало.

— Ну же! Все любят славные истории. Какова твоя? Полна горестей? Или грез о ратных подвигах?

Глумится, краснокожий сукин сын. Снова бьет Джека его же оружием.

Хрустят костяшки. Ему хочется вытянуть руку, присвоить колоду, сыграть по своим правилам… Но нельзя. Терпение, говорят, – первейшая из добродетелей.

— Мои подвиги совершались на ином поле. – Джек поднимает бровь, стараясь говорить размеренно, с ленцой. – Была – да и есть! – у ричмондского держателя ломбарда юная женушка, миссис Чэдвик. Вроде взглянешь на нее – вся хрупкая, миленькая, с глазами, как у трепетной лани; веснушки на носу и кудри каштановые падают на фарфоровый лоб. Красота. А как рот откроет – хоть вешайся. Зловреднее мегеры не видывал свет.

Бедный мистер Чэдвик после каждой ссоры бежал с позором в ближайший кабак – «лечить нервы», а вдогонку ему летели проклятия столь изощренные, что сапожники краснели.

Юная Изабелла, казалось, ненавидела весь мир и мстила ему от души. За брак, устроенный родней, и поруганные мечты о светлых чувствах. За нелюбимого мужа, что был вдвое старше и совсем не разделял интересы жены. За скучное существование в четырех стенах и непроходимую тупость служанок. За сплетниц соседок, которых она могла заткнуть за пояс метким словом, и за все хорошее, что могло случиться, но так и не произошло.

День за днем она отравляла чужие жизни и расцветала лишь при виде монет. Деньги – пусть на время – развеивали скуку Изабеллы. Она баловала себя кружевными платьями, посещала светские приемы, знакомилась с заезжими артистами. С некоторыми – достаточно близко, чтобы по городу ползли слухи. Впрочем, при любой попытке обвинить жену в неверности на Чэдвика обрушивался шквал проклятий, и все опять заканчивалось кабаком. Так и продолжалось… Вплоть до нашей встречи.

Джек держит театральную паузу. Кто-то из братьев Кларк присвистывает. То ли понимающе, то ли с завистью.

— И что она в тебе нашла? – подначивает Бутч.

Джек расплывается в улыбке. Вовлеченный слушатель – дар для рассказчика. Не этого ли хотел краснокожий? Пусть получает!

— Мое безграничное обаяние, старина. Против этого деликатного напора не устоит ни одна ще… щедрая барышня.

Солдаты смеются. Огонек в ближайшей лампе подрагивает.

— Словом, оттаяла моя Изабелла. Нрав как у тигрицы, носик вздернут, а в глазах – бесенята. Ух! – Джек глотает из чужой фляги, смачивая горло. – Но, как водится, счастье было недолгим. Не успела миссис Чэдвик вкусить счастья, как ее благоверный сговорился с судьей. Слухи по Ричмонду ползли, что змеи, и вот уже на вашего покорного слугу повесили два ограбления. В ломбарде золота недосчитались.

Он морщится, продолжая отыгрывать роль без вины осужденного.

— И что?! Под суд?

— Помилуй, дружище. Пусть бы изловили сначала!

— Ай да Джек! – восклицает Бутч и снова хлопает его по плечу. – В добровольцы пошел.