Книга Фейрум, страница 62 – Дарья Райнер

Уже после, когда на Ричмонд опустились сумерки и народ стал разбредаться, он с огромными от восторга глазами смотрел, как Амгемба сгибает гвоздь в ребристое кольцо.

— Сердце сильный, – сказал великан, с трудом выговаривая английские слова, – память долгий.

Так и вышло.

У Джека отродясь не было ничего своего – вещей, которые принадлежали бы только ему, – кроме этого талисмана. Он сам наделил безделушку удачей, решив, что отныне ему будет везти во всем. Но везение – штука своенравная. Порой остаться в живых – уже подарок Вселенной.

Шагая через лагерь, Джек кашляет в кулак. Нестерпимо хочется пить, а фляга пуста.

— Эй! – Он останавливает рядового. – Не покажешь, где найти Роузена?

Тот машет рукой, и следующие минуты проходят в тщетном поиске кухни. Вокруг мелькают незнакомые лица. Джек видит палатку командования и частично вспоминает события прошлой ночи. А ведь и впрямь выстоял! Успел отчитаться, прежде чем некуртуазно отошел ко сну.

— Хиггинс! Живой, мать твою!

Его хлопают по плечу, и Джек оборачивается.

— Бутч! Ну хоть кто-то!

Крепкие объятья сдавливают ребра. В нос ударяет запах табака. На широком, заросшем бородой лице Бутчера играет щербатая улыбка.

— А ну двигай за мной, расскажешь, что да как. Ты один?

— С Таннером.

В ответ раздается фырканье.

— Он в лазарете.

— Господь, спаси салагу. – Бутч шагает впереди. Серый мундир почти теряется в сумерках, и только голос не дает ошибиться. – Мы с парнями решили скрасить вечерок за игрой в фаро^[13], а тебя зовут любимчиком фортуны. Мол, Бубновый Джек не проигрывает.

— Захотели убедиться? – усмехается он.

— Не обессудь. Любопытство – та еще зараза! Да и застряли мы тут, пока в верхах не созреет новый план.

Что Джеку нравится в Бутче, так это легкость и живой ум. Грамотный сын рабовладельца, он говорит складно, как по писаному – в отличие от многих. Джек привык заводить друзей с прицелом на выгоду. Так проще жить.

— У вас глотнуть чего найдется?

— На сей счет не переживай, – хохочет приятель.

Общая палатка встречает их светом керосиновых ламп. Иллюзия тепла просачивается за воротник, и Джек скидывает куртку. Глотает из протянутой фляги: крепкое пойло, настоянное на ягодах, обжигает пищевод. Он с трудом сдерживает кашель, занюхивая рукавом под одобрительно-приветственные возгласы.

За столом сидят четверо. Трое одеты в форму Конфедерации; самый старший из них – усатый капрал. Джек кивает и садится рядом, следуя примеру Бутча. Субординация в таких случаях – штука весьма условная.

Он скользит взглядом по лицам и останавливается на четвертом. Не солдат, явно из коренных: глубоко посаженные глаза, широкие скулы, красноватый оттенок кожи, черные волосы убраны в косу. Улыбка напоминает хищный оскал. Одет как белый человек, и манеры, на удивление, щегольские. Джек внимательно подмечает детали: то, как пришлый держит трубку, набивая табаком, как ловко гоняет между пальцами выцветшие карты…

— Ты – любимец удачи? – Голос оказывается низким и глубоким. Чистый южный выговор.

— Так говорят. – Джек пожимает плечом. – Не я прозвал себя Бубновым Джеком^[14].

Ответом становится одобрительная усмешка.

— Сыграем?

— Отчего же нет! Бутч говорил, фараон у вас в почете. Только бы знать для начала, с кем играю.

Рядовые представляются первыми: братья Кларк – Джимбо и Кеннет. Усатый капрал по фамилии Дженкинс закуривает, откидываясь на спинку стула.