Книга Фейрум, страница 128 – Дарья Райнер

«Впусти меня».

Черри шагнула ближе и положила руку на его ладонь. Они стояли почти вплотную: между сплетенными пальцами билось то живое, что принадлежало Соцветию. Семя, из которого рвался на волю побег.

Жестокая ирония. Когда любишь – пускаешь в сердце. Принимаешь целиком и без остатка. Но разве можно полюбить чудовище, чей яд уничтожает миры?

«Так я и думала».

Разочарование и боль.

«Нет, постой!»

Он сжал руку Черри, не собираясь ее отпускать. Там, где жила скорбь, должна быть и надежда. Иначе все не имело смысла.

Он исчез в темноте.

Липа потеряла Игнаса. Мгновение назад они шагнули в неизвестность, и вот она стояла среди каменных стен – одна. Сквозь стрельчатые окна лился лунный свет. Впервые за все время существования Дома снаружи была ночь.

— Где оно?

Обернувшись, она увидела отца О’Доннелла, но едва узнала его. Кожа побелела, как у фарфоровых кукол, и покрылась сетью трещин. Глаза запали глубже, лицо стало похожим на слепок, посмертную маску.

Он стоял посреди лаборатории и держал на руках Беатрис, прижимая к груди. Хрупкая, тоненькая, почти прозрачная в своем белом одеянии, она по-прежнему беспробудно спала. Черные волосы укрывали плечи. На губах застыла легкая, по-детски невинная улыбка.

— Сердце? – Липа невольно попятилась. – Оно у Игнаса.

Ответ пришелся Клирику не по душе. Опустившись на колени, он бережно уложил Ее на каменные плиты пола. Задержался на мгновение, дотронувшись до век Беатрис и убрав со лба тонкую прядь. Поднялся на ноги и, скрежетнув зубами, зажег огонь в керосиновом фонаре. Языки пламени были алхимические, насыщенного синего цвета.

— Идем.

— Куда? – Липа хотела возразить, что наедине с Морагом никуда не пойдет, но Дом вздрогнул от подземного толчка такой силы, что она едва устояла на ногах. С полок падали книги, реактивы, бились стеклянные реторты, пока все не стихло. Это точно не было похоже на малую рябь, которую они ощущали прежде. – Что происходит?

— Граница истончилась. Дом рушится от основания.

Развернувшись, он зашагал к двери.

— А как же Она?

— Это уже не имеет значения.

— Стойте! Где остальные? Почему я перенеслась одна? – Липа была уверена, что Андре и Джек последовали за ними.

— Мне неведомо. Каждому свое место – и свое время.

— Я знаю о вашем свойстве!

Он остановился у лестницы, но не повернул головы.

— Тогда тебе известно, что я связан с Домом. Это единственное место, с которым мы совпали снами.

— Вы же меняете пространство. Почему не можете его спасти? Сохранить в целости? – Липа силилась понять, но суть ускользала подобно живой темноте.

— Разве ты можешь сохранить себя от старости? Спасти от смерти?

— Но здесь нет времени. Оно не движется, просто стоит.

— А почему? Ты задумывалась, что значит Еще-Не?

— Безвременье.

Он покачал головой.

— Возможность. Перспектива. То, чего пока не случилось. Произойдет или нет – никто не знает, и в этом выборе суть мироздания. Загадка божественной игры.

— Это жестокая игра.

— Все равно что жаловаться на горячее солнце или холодный лед. – Клирик начал спуск по крутым ступеням, и Липа старалась не отставать и не покидать круг света. – Мы с детства усваиваем правила: принимаем цвет неба или запах скошенной травы. Устройство времени не сильно отличается. Люди следуют определенной схеме, и стоит им выйти за пределы, как происходит слом сознания. Сдвиг границ. Когда мы спим, наши видения зыбки.