Книга Фейрум, страница 125 – Дарья Райнер

— Ты изменился, приятель.

Он вспыхнул и крутнулся вокруг своей оси.

— Я не говорю, что это плохо. Мы все становимся… – Липа не договорила.

— Не двигайся! – Красивый женский голос не сулил ничего хорошего.

Липа обернулась.

— Я сказала: не двигайся, – процедила брюнетка, бесшумно появившаяся со стороны лестницы. В руках она держала пистолет с тонким стволом. Наверняка заряжен не пулями, а «перышками» наподобие тех, что были у Лагарда.

— Я ищу Джима, – просто сказала Липа и медленно подняла руки. – Можешь отвести меня к нему?

Преодолев секундное смятение, девушка хмыкнула:

— А мне нравится твоя прямота. Не думала, что за Девятым придет подружка. Он сейчас немного занят.

— Что это значит?

— Переживает потерю свойства. И руки. – Она поморщилась.

— Но как? Разве это возможно?

— Отец нашел способ, как обернуть процесс. – Брюнетка пожала плечами. – То, что мне нравится твоя смелость, не значит, что мы тут делимся секретами «между нами, девочками». Шагай. – Она указала на конец коридора. – Передам тебя охране, пусть делают свою работу.

Липа подчинилась и шагнула.

Без свойства Игнас был смертен, уязвим, а значит, не сумеет восстановиться, если ему причинят вред.

— Прости.

Она резко сбилась с шага и, сорвав пласт реальности, потянула девушку за собой – в Прослойку. Соперница была сильной, но на стороне Липы играло время – в кои-то веки. Вдох и выдох. Туда и обратно.

Боль от хватки резануло предплечье. Чужой крик – и тишина.

Все закончилось быстро.

— …Мы все становимся другими, – договорила Липа, не глядя на Акто.

К добру или нет. Она не знала, что именно изменилось, но внезапно поняла: ни одна сила во Вселенной не сможет ее остановить. Ни двери лифта, ни то, что стояло между ней и Игнасом.

— У нас гости. – Голдсмит перелистнул голограмму, выведенную с камер наблюдения.

Сквозь кокон безразличия проступила единственная эмоция – смесь надежды и тревоги. Словно искра, вспыхнувшая на пепелище.

— Как думаешь, твои друзья знакомы с правилами этикета?

Игнас сжал зубы. Боль прошила виски.

— Вот и я полагаю, что нет. Иначе бы не заявились без приглашения. Полагаю, мсье Лагард среди них. Он всегда был костью в горле… – Профессор цокнул языком. – Острой и откровенно лишней.

— Право, – прохрипел Игнас, подавляя новый спазм. Тело оказалось не готово. Всю жизнь он полагался на свойство, считая любые ранения и болезни пустяками, и вот судьба отыгралась за это. Как говорила Черри, только Унетланви – великий Создатель – может жить вечно.

— Что, прости?

— …На свободу. Дай им уйти.

— О нет, Джим, боюсь, ты путаешь понятия. Когда в твой дом вторгаются, ты тоже имеешь право – на защиту.

— Ты вторгся в Ее дом гораздо раньше. «Дикая глушь жестоко отомстила Куртцу».

— «Сердце тьмы»? Надо же! Сколько лет прошло, а ты по-прежнему помнишь вызубренные строки.

— Потому что в них – правда. Конец предопределен.

Веки смыкались, сознание было готово отключиться, и только воля не угасала: Игнас должен был увидеть остальных: Липу, Энди…

Безумцы. От этой мысли искра разгорелась, угли запылали ярче. Пока жив – живи, разве не так? Игнасу хотелось засмеяться сквозь боль.

Он не видел, чем занят Голдсмит, но чуял суету в движениях. Тело ныло от невозможности пошевелиться. Игнас все-таки сомкнул веки, начав считать про себя в обратном порядке: девять, восемь, семь… Что случится, когда он дойдет до одного? Кто знает. В детстве он спасался мантрой от белизны потолка. Это была его «колыбельная», особая медитация на грани сна и яви. Игнас расслабил каждую мышцу, каждый нерв. Он так давно не видел хороших снов.