Книга Фейрум, страница 123 – Дарья Райнер

Он вложил флакон в здоровую руку Игнаса и отсалютовал на прощание. Вспыхнула карта – и Джек исчез.

Игнас вздохнул. Осталось решить проблему.

Холодная белизна потолка сменяется ярким дисплеем. В первой половине дня обучающие ролики и тесты для проверки знаний; после ланча – час свободного времени перед тренировками. Эти шестьдесят минут принадлежат только ему. Джим листает книги и электронные журналы: его интересует история двадцатого века. Изредка набрасывает комиксы – стилусом на гладкой поверхности планшета. В его воображаемой вселенной супергерой Девятый наделен несколькими свойствами. Не как Супермен, это слишком скучно. Вторично. Джим мечтает быть особенным. Хочет услышать слова одобрения вместо половинчатой улыбки или сдержанного кивка.

— Ты отлично поработал над разделом термодинамики. И с тригонометрией все в порядке. Как насчет «Сердца тьмы»?

Джим послушно цитирует отрывок из произведения Джозефа Конрада о европейце, что путешествует по Центральной Африке, сталкиваясь с чуждыми для него порядками: «Дикая глушь жестоко отомстила Куртцу за фанатическое вторжение. Думаю, она шепотом рассказала ему о нем самом то, чего он не знал, и этот шепот зачаровал его и гулким эхом отдавался в нем, ибо в глубине его была пустота…»

— Превосходно! На сегодня всё.

Девятый молчит. В похвале отца ему слышится та же пустота. Когда он уходит, оставляя у кровати стопку книг, пустота остается, поселяясь в боксе с цифрой «9», – неприхотливая соседка, о которой редко кто вспоминает.

Джим рисует комиксы и читает статьи об экспериментах Третьего рейха. По ночам ему снится река из «Сердца тьмы», вдоль берега которой он бредет, слушая чарующий шепот.

— Ты очнулся.

Нет, он заплутал в собственных кошмарах. Каждый сон – отдельный мир, и в каждом из них он – Джим, Игнас, Девятый – искал то, чего не мог обрести. Словно Небесный Змей из легенды, рассказанной Липой.

Разве это справедливо? Она теряла мать, которую любила. Он обрел отца, которого ненавидел.

— Не торопись, тебе нужно многое усвоить. Но и не делай вид, будто меня здесь нет. – Голос профессора стал отчетливее, пробился сквозь мутную пелену и проник в голову. У него была особая манера говорить: с расстановкой и четкими акцентами, будто в любой момент жизни он вел непрекращающуюся лекцию или выступал на научной конференции. Уверенно, с хорошо поставленной дикцией, не допуская сокращений или оговорок. Академическая речь, ровная и бездушная.

Не открывая глаз, Игнас напряг мышцы, пытаясь понять, не накачали ли его снова препаратами. Ощутил пустоту на месте бионической руки. Вот, значит, как.

— Вынужденные меры. Майя в порядке, но мне бы не хотелось повторения фокуса. Электрический ожог не самая приятная вещь.

Ресницы дрогнули и снова сомкнулись.

— Тебя хоть раз, когда-нибудь, интересовало, чего хотелось мне?

Риторический вопрос обреченного. Игнас осознал, что находится в комнате с флуоресцентными лампами, надежно зафиксированный в капсуле жизнеобеспечения. Судя по всему, кроме Голдсмита здесь никого не было.

— Не делай из меня монстра, F12-09.

— У меня… Есть… Имя, – процедил он, чувствуя, как слабость расходится по телу. Он не ощущал боли, но помимо отсутствия руки было что-то еще.

— Джим. Все верно.

— Ты и есть монстр. Не Она. – Он указал взглядом в сторону дверной панели, за которой находилась Скорбь. – А ты.