Книга Фейрум, страница 102 – Дарья Райнер

— Думаешь, Мэзерс тоже встречал Койота? Его колода не похожа на обычное Таро.

Джек фыркнул.

— Не знаю насчет прошлого и будущего, но второй картой он попал в яблочко, а? Склонный к театральности сукин сын. Прости. – Он выдохнул, сжимая пальцами перила. – Не знаю, за какие заслуги он ее получил и от кого. Может, сам создал после обретения свойства.

Догадка сверкнула росчерком молнии.

— Хочешь свою?

— Должна быть закономерность, понимаешь? В том, как чужие истории обретают материальную суть. Воплощение. – Он взмахнул рукой. – В том, как они сгорают и становятся пылью при переходе. Наш падре твердит, что фейрит можно познать, но к черту падре! Это не магия и не наука, а что-то посреди! – Его глаза лихорадочно заблестели. – Если я избавлюсь от проклятия…

Липа отвела глаза; от Джека это не укрылось.

— Вот как. Значит, не избавлюсь.

Он запрокинул голову, глядя в небо, где уже не было дирижабля – только тяжелые грозовые тучи.

— Отвратно знать свое будущее, не так ли? Ты целиком не рассказывай, пусть будет сюрприз.

Липа шагнула вперед. Положила ладонь на его плечо.

— Не буду, – пообещала. – Мы еще можем многое исправить. Вместе.

Джек закрыл глаза. Несколько минут они просто стояли: две крошечные фигурки на каменном мосту. Без слов и высказанных вслух надежд. Без обещаний. Без спешки.

Секунды мглистой тишины и криков пароходов вдалеке.

— Ты сказала, что видела его.

— Койота? Да, в подземелье Дома. Он дал мне выбор. – Уже не стесняясь, она достала из-под корсажа оставшиеся две карты. Дама и девятка. С виду ничем не примечательные.

— И что ты выбрала?

— Найти тебя.

Она видела его смятение. Внутри Джека боролись две силы, и одну из них Липа могла поддержать.

— А это… – Следом в ее руке появилась пустая карта. – Это дал мне ты. Назвал «последней ниточкой».

Он протянул руку, но остановил себя, не коснувшись.

— Значит, береги. Она твоя.

— Джек… Что я должна сделать? Как правильно рассказать историю?

— Давай это выясним. Перенеси нас обратно в Дом. Теперь ты умеешь, Деревце.

Во второй раз пришлось не легче. Липа оглянулась на Темзу, словно прощаясь с фейрумным Лондоном. Он был не слишком гостеприимным, но дал ей главное – Джека.

Что-то пошло не так.

Она поняла это в момент перехода: вместо знакомых коридоров Дома, вместо лица Игошки, который ждал ее за дверью Глотай-комнаты, в голове возникло другое воспоминание.

Черное сердце раскрывало лепестки, словно чудовищная пасть.

«Ее время пришло, Джим», – механический голос с записи принадлежал Черри. Той самой Черри, которую Липа никогда не встречала, но удивительным образом ощущала родство – через память Игнаса.

Она протянула руку сквозь темноту.

«Где ты?»

«Всюду».

Час от часу не легче. Рядом не было Джека. Совсем никого. Липа не видела собственных ладоней, вокруг была разлита темнота. Она находилась посреди Ничего, словно мушка, угодившая в паутину.

«Черри? Ты помнишь Игнаса?»

Тишина. Вязкая патока лилась в уши и рот. Липа не использовала речь – проговаривала слова про себя. И допустила ошибку, ведь Черри знала его под другим именем.

«Джим, – с мысленным напором донесла она, желая, чтобы темнота прислушалась, – он ищет тебя».

Пространство всколыхнулось. Дрогнуло.

Откуда-то повеяло холодом, звенящим, неземным. По-своему прекрасным – на уровне ощущений. Липа не знала, как это описать. Ни в одном из языков, которые были ей доступны, не нашлось бы подходящего слова.