Книга Край неба, страница 61 – Марк Дж. Грегсон

В очередной дуэли Громила сходится с коренастым пареньком; тот молотит его дубинками, но Громила, недовольный своей тростью, швыряет ее в трибуны. Потом, не давая противнику нанести очередной удар, валит его с ног кулаками.

Покидая арену, он не удосуживается вернуть себе трость. Невероятно, но судьи дают ему всего сорок семь баллов. Впрочем, это второй лучший показатель за сегодня.

Следующим вызывают Родерика. Протискиваюсь к переднему зрительскому ряду, чтобы давать подсказки. Родерика выставили против невысокой темноволосой девчонки, Хуэйфан из семьи Сю.

— Начали!

Хуэйфан немедленно принимается скакать по квадрату. Ее оружие – мешочек с гладкими камушками! К такому я соседа точно не готовил.

— Вот же брань! – успевает выкрикнуть Родерик, и первый камушек свистит у него перед носом. – А-а!

Хуэйфан не стоит на месте. Чертовски быстрая, крутит колеса и мечет гальку.

— Защитная позиция, – кричу Родерику.

Тот вопит под градом из мелких снарядов. Получает в грудь, в спину… Вслепую шарахается из стороны в сторону, размахивая посохом. Пытается защищаться.

Вот Хуэйфан бросает очередной камушек, метя на этот раз Родерику в голову, а он каким-то чудом умудряется отразить атаку. Делая колесо, Хуэйфан подставляется и, получив своим же камушком в лоб, падает. Не встает.

Родерик смотрит на нее, не веря глазам. Он весь в синяках и шишках. Толпа умолкает, зато я хохочу в голос, просто до слез. Поздравляю Родерика и хлопаю его по спине, тогда как судьи ставят ему самый низкий балл за сегодня: двадцать восемь.

— Вряд ли смогу выступить во втором туре, – сетует Родерик, хромая, и тут же выплевывает осколок зуба. – Это было нечестно. Вот уж не знал, что где-то на островах дуэлянты швыряют друг в друга камнями. Безумие. Она…

— Без сознания. Все обойдется.

Я помогаю ему сесть, а потом проталкиваюсь через толпу, чтобы принести воды. Кувшины с ледяной водой стоят в тени под трибунами. Я тихонько посмеиваюсь, вспоминая бой, и тут из тени выступает Громила.

Его взгляд полон ненависти.

К нему присоединяются шестерки: парни и девчонки, примерно такие же здоровые и страшные, как он сам.

— Урвин, – грубо произносит Громила, и при звуке его голоса все, кроме приспешников, испаряются.

Оцениваю противников: трое слева, четверо справа, – а потом смотрю в глаза этому амбалу.

— В дуэли победить не можешь, вот и решил с дружками меня прижать?

— Это расплата, – говорит он.

— За что?

— Когда сражались наши предки, – говорит Громила, подходя ближе, – твой приказал побить моего, чтобы ослабить перед поединком. Будет честно, если я проделаю с тобой то же самое.

У меня закипает кровь, кожу покалывает. Нас тут никто не видит. Сидящие над нами, на трибунах, увлечены дуэлью. Любой зов о помощи потонет в криках болельщиков.

Шавки Громилы скопом кидаются на меня. Отбившись от девчонки, раскладываю трость и вырубаю парнишку. Кружась, обхожу третьего противника, раскручиваю трость над головой и обрушиваю ее на стоящего сзади.

— Слишком быстрый! – кричит один из них.

Зато их слишком много. Долго мне не выдержать. И потому я бегу. Однако стоит прорвать кольцо, как меня опрокидывают на землю все разом. Один зажимает мне рот, а Громила заходит спереди.

— Поднимите его, – резко приказывает он.

Одного парня я пинаю в пах, девчонке вырываю клок волос, другого парня кусаю за руку… И все равно их слишком много. Они крепко держат меня, а в глазах Громилы сияет радость.