Книга Край неба, страница 122 – Марк Дж. Грегсон

— Не стану спорить.

Элдон непонимающе хмурится, и я поясняю:

— Я не мой отец, Элдон, и не мой дядя. Я Конрад, сын Элис, великой леди Холмстэда. Отец колотил меня тростью, называя это любовью, а мать научила состраданию. Быть лучше, чем того требует мир. Матери больше нет, она умерла потому, что дядя изгнал нас в Низину. Я снова возвышусь, в этом у меня никаких сомнений, однако предательство – не по мне. Я просто докажу свою силу.

— Ты считаешь себя лучше остальных.

— Так и есть.

— Заносчивый осел, – смеется Элдон.

— Да, сам знаю. Итак, Элдон, я рассказал о себе. Предельно откровенно, ничего не утаивая. Моя очередь задавать вопросы.

— Еще нет. Я не закончил.

У меня начинает подергиваться глаз. Не в его праве требовать ответов, ведь меня чуть не убили, но все же я делаю глубокий вдох и киваю.

— Ты пытался убить Себастьяна? – спрашивает Элдон.

— Нет.

— А сейчас убил бы?

— Элдон, ты обещал мне ответы.

— Сперва заслужи их. Убил бы ты его сегодня, зная, что избежишь последствий?

Молча уперев руки в бока, делаю тяжелый вдох. Говорю:

— Я… не знаю.

Мать отчитала бы за такой ответ, хотя я сказал правду. Что такого есть в этом Себастьяне, что он пробуждает во мне все самое худшее?

— Надо же, – удивленно моргнув, произносит Элдон, – как откровенно. Себастьян говорит, что вы с ним похожи. Он правда улыбался, парализовав Саманту?

— Да. Он все спланировал.

Узнав нечто новое для себя, Элдон опускает взгляд, хмурится, что-то прикидывает. Я делаю шаг к нему, и теперь нас разделяют считаные сантиметры. Наконец он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. Ему явно некомфортно.

— Элдон, ты помогал Себастьяну в покушении на меня?

— Я… сам не знаю.

— Как это понимать?

Между нами снова повисает тишина. Долгая и плотная. Однако потом, взглянув на синий горизонт, Элдон начинает говорить:

— Пока ты готовился к охоте, я украл из твоей каюты ключ от гауптвахты.

— Что?!

— Я пошел составить Себастьяну компанию. Ему чрезвычайно хотелось узнать наш план. Внизу меня в какой-то момент… в общем… сморило, – признается Элдон. – Когда я проснулся, никого рядом не было. Дверь карцера осталась открыта. Я пошел искать Себастьяна и увидел, как он спускается по лестнице с верхней палубы. При нем был нож и еще какие-то инструменты. Он улыбнулся, но рассказывать, чем был занят, отказался. Только велел не переживать. И я, в общем, поверил ему, вот и не заподозрил подвоха.

Я молча подхожу к перилам и встаю рядом с Элдоном. На его лице хорошо знакомое мне мучительное выражение. Это говорит о преданности. И я – неожиданно для себя – проникаюсь к Элдону пониманием: из любви к людям и величайшие из нас идут на ужасные поступки. Меня самого порой это чувство делало злым.

— Элдон, – говорю, кладя руку ему на плечо, – Себастьян нездоров. Ему нет дела до тебя или кого-то еще. Для него все люди – инструменты.

Видно, как больно ему это слышать, однако он не спорит.

— Сейчас он пытается настроить членов команды друг против друга, – говорю. – И у него получается. Элдон, я старался найти подход к тебе, но ты меня отталкивал. Я ставил тебя штурманом, потому что ты чертовски хорошо правишь кораблем.

— Не так хорошо, как ты.

— У меня нет твоей выносливости. Не всякий пилот продержался бы столько, сколько держался сегодня ты. Без тебя мы бы погибли.