Книга Край неба, страница 121 – Марк Дж. Грегсон

Я изможденно растираю лоб. Мы только что завалили четырех горгантавнов – ничего подобного в Состязании еще никто не совершал, однако нам не до празднования.

И вот уже когда кажется, что Громила готов вмазать Родерику, я разнимаю их:

— ОТСТАВИТЬ!

Громила отходит, опустив кулак, и все затыкаются.

— У нас с Громилой общее прошлое, история, которую никому из вас не понять, – говорю. – Но убить меня он никогда не пытался. Если бы он желал мне смерти, я бы сдох много лет назад, в переулках Холмстэда. А эти бессмысленные споры и обвинения нужно прекратить, ведь мы точно знаем, кто виновен.

— Кто же? – спрашивает Китон.

— Себастьян. – Это имя отдает горечью на языке.

— Он же в заключении, – говорит Родерик.

— Зато его сторонники – нет.

Мои слова повисают в воздухе, но через секунду Громила, Китон, Родерик и я поворачиваемся к Элдону с Брайс.

Механик пятится.

— Ну, к этому-то я точно не причастна!

— Я не о тебе. – Мой взгляд касается штурмана. – Элдон из Бартемиусов, мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз. Остальные – вольно, разойтись.

— Но…

— Иди, Родерик.

Наш оружейник смущенно и одновременно обиженно умолкает, однако вскоре вся команда идет к люку, ворча и обмениваясь злобными взглядами. Последним спускается под палубу Громила.

Уже стоя на трапе, он вдруг замирает и оглядывается.

Громила причинил мне много страданий, но он не убийца. И – вот ведь странное дело – как ни отвратно это признавать, я проникаюсь к нему уважением.

Наконец, бросив на Элдона сердитый взгляд, Громила съезжает вниз по перилам.

Элдон снова опускается к перерезанному ремню.

Палубу обдувает безмолвный ветер, и несколько долгих секунд никто не произносит ни слова.

— Нам положено праздновать, – говорю. – Этой команде нужна победа.

— Для команды в успешной охоте победы нет, – отвечает Элдон. – Лишь один может быть капитаном.

— В победившей команде деньги получают все.

— Думаешь, – встает Элдон, – мне есть дело до призовых? Я высотник, Конрад. С рождения. Мне не нужен денежный приз.

— Но и капитаном ты становиться не хочешь.

— С чего ты взял?

— Ты видишь капитаном Себастьяна. Как он заручился твоей преданностью, Элдон? Что он для тебя такого сделал?

Поправив очки, штурман скрещивает руки на груди.

— Элдон, – мягко обращаюсь я к нему, – это ты пытался меня убить?

— Я бы никогда никого не убил.

И вот, присматриваясь к нему – не дернется ли рука, не скользнет ли в сторону взгляд, – я вспоминаю, что раньше наш пилот хотел стать ученым. Он не убийца.

— Да, Элдон, я тебе не нравлюсь – хоть и не обязан, – однако жду от тебя честности. Даю последний шанс рассказать все.

— Нет, – говорит он. – Сам будь со мной откровенен.

Я удивленно моргаю:

— А что я от тебя скрывал?

— Все.

Он не имеет права бросать мне вызов, но если так получится разговорить его, то ладно.

— Хорошо. – Показываю раскрытые ладони. – Что ты хочешь знать?

Он облегченно выдыхает:

— Брайс правду о тебе говорит? Ради победы ты пойдешь на все?

— Своих любимых я буду защищать ценой собственной жизни.

— Ты хотел убить Пэйшенс?

— С какой стати? Я едва знал ее.

— На одного человека между тобой и твоими целями меньше.

— Вот как? Нет. Я возвышаюсь честным путем.

— Честным? – Элдон скрещивает руки на груди. – Ты же Урвин. И в Низине не перестал им быть. Твой род оскверняет Северные пределы поколениями.