Книга Среди змеев, страница 112 – Марк Дж. Грегсон

Я так не удержусь.

— Есения, – задыхаясь, говорю, – уводи нас.

Из кабины доносится вопль, но самого пилота не видать. Я даже не могу обернуться, зато представляю, как Есения давит на струны изо всех сил. Внезапно из коммуникатора раздается крик Китон: из-за пронзительно свистящего ветра не могу понять, что она говорит. Кажется, двигатель перегрелся. Видно, даже со всеми модификациями долго он не выдержит.

Потихоньку пальцы разжимаются. Нет, нельзя. Я не сорвусь.

Вот только сила, с которой меня тянет назад, слишком велика, и наконец меня отрывает от перил. Делаю последний отчаянный взмах руками, еще пробуя схватиться за перила, а через миг уже лечу в бездонную пропасть.

Брайс, которая висит на турели Родерика, обняв установку, пробует поймать меня, когда я проношусь мимо, но промахивается на какие-то сантиметры. Меня несет вдоль палубы, и сердце подскакивает к самому горлу. Руки отчаянно ищут, за что бы ухватиться.

Пролетаю мимо рулевой кабины. Сейчас окажусь в открытом небе, а потом меня ждет долгая мучительная смерть в желудке у зверя. Хуже конца не придумаешь.

Разве что…

Я на полном ходу врезаюсь в сетку, натянутую вдоль борта. Но испытать облегчение не успеваю. Меня вдавливает в эластичные ячейки страховки. Они режут плоть – чувство, что сейчас разделюсь на тысячи кубиков.

О-ох, черт!

Стиснув зубы, силюсь поднять руки, ноги. Не получается. Стоит только попытаться – и потоком воздуха меня прижимает обратно. Рядом с нами борются с течением и другие суда, но у некоторых, не выдержав, сдают двигатели.

Есения сражается со струнами, пытаясь вывести «Гладиан» из зоны вакуума, и корабль дрожит, разрываемый надвое. Как бы ни старался наш пилот, мы медленно, но верно опускаемся к стальной клетке из зубов гигатавна.

Небо сотрясает неожиданный взрыв. Гигатавн больше не всасывает воздух, и я, объятый жгучей болью, выкатываюсь из сетки. Морщась, приподнимаюсь на четвереньках; мышцы в теле – сплошное желе. Гигатавн ревет, а в горле у него клокочет кровь. Гляжу влево – туда, где корабль дяди и несколько авианосцев направляют в глотку монстру очередной огненный шквал. Встряхнув исполинской головой, гигатавн закрывается кольцом.

И пока он не предпринял еще что-нибудь, Есения уносит нас прочь. Мы все в оцепенении. Измождены. Рядом с этим созданием наш флот – насекомые.

— Конрад, он нацелился на Холмстэд! – говорит Громила, указывая вдаль. – Снова!

Ничто не удержит монстра.

Ничто.

Я не в силах пошевелиться. Вот-вот потеряю сознание. Ухватившись за ограду на корме, с трудом поднимаюсь. Тело еще болит, исполосованное сеткой, и, пока я только прихожу в себя, Громила слетает с катушек.

— Давай, ты, дерьмо крачье, БЕЙСЯ!

Ударив ногой по педали на турели, он меняет стволы. Разворачивается и делает выстрел крюком когтепушки. Цепью привязывает нас к гигатавну.

— Какого дьявола ты творишь? – кричит на него Брайс. – Из-за тебя мы погибнем.

Звенья натягиваются, и нас, точно безвольную куклу, влечет за зверем. Громила отстегивает ремни и покидает место стрелка. Кажется, он сейчас прыгнет на цепь, проползет по ней и… черт его знает, что он задумал. Сразится со змеем голыми руками?

Брайс прыгает на него.

— Отстань! – отмахивается Громила.

И пока гигатавн тянет нас за собой дальше, Отто тоже кидается на Громилу. Потом и Арика. Родерик отстегивается и, покинув свою турель, бежит со мной к орудию Громилы. Увернувшись от его кулаков, я дергаю за рычаг на пушке. Все, крюк отцеплен.