Книга Среди змеев, страница 111 – Марк Дж. Грегсон

Здесь нужно нечто другое.

— Есения! – кричу я в коммуникатор. – Давай к его морде.

Громила бросает на меня дикий, возбужденный взгляд. Возможно, догадался, что я затеял.

Есения выбрасывает руки перед собой, и мы обгоняем гигатавна. В грудь мне тараном бьет ледяной ветер. Невероятно огромная голова монстра остается позади. Его пасть закрыта.

— Родерик, Громила! – кричу я. – Цельтесь в ноздри. Угостим эту сволочь чем-нибудь особенным. Вдруг да подавится.

Громила смеется:

— Будет сделано!

Они выпускают быстрые очереди гарпунов, но те только отскакивают от губ, гребня и век гигатавна.

Сражаясь с порывами ветра, грозящими опрокинуть и протащить по палубе, я иду к корме. Открываю там люк. Наконец Родерику удается гарпуном попасть зверю в ноздрю. Тот дергает башкой и раскрывает пасть.

Отлично!

Плечом сталкиваю за борт крупные бочки с взрывчаткой. Они остаются парить между нами и монстром, а Есения уводит «Гладиан» прочь. Мы смотрим, как бочки вплывают прямиком в пасть чудовищу. Вот бы они провалились прямиком в его адское чрево.

— Такого ему не пережить, – говорит Громила. – Ни за что.

Раздаются приглушенные взрывы.

Гигатавн кашляет, выплевывая клубы дыма… и летит дальше. Проклятая зверюга даже не замедлилась. Я смотрю на нее в ужасе. Мы все застываем, словно парализованные.

Есения вскидывает руки, подняв корабль над свивающимися кольцами зверя, и в этот момент «Неустрашимый» дает залп из орудий. Над чешуйками вспухают сине-золотые огненные грибы, а от ударных волн, что следуют за взрывами, становится больно ногам.

Бегу на нос. Зверь стонет и мечется из стороны в сторону. На него пикирует волна «воробьев», прожигая белыми лучами чешую, оставляя в ней борозды. И наконец зверь, исходя дымом, замедляется.

— Ему больно! – со смехом выкрикивает Громила.

Впервые забыв об острове, гигатавн разворачивается, и радость Громилы быстро гаснет. Монстр окидывает окружающие его корабли полным ненависти взглядом. Щелкает челюстями, пытаясь ухватить проплывающие мимо суда, но те уходят в разные стороны. А через мгновение…

Воздух наполняется свистом. Нечто в этом звуке, в том, как раскрыл свою пасть гигатавн, и в том, как он закатывает глаза, внушает ужас.

— Есения! – орет Брайс. – Назад!

— Нет. Рано, – стреляя гарпунами, возражает Громила. – Мы его достали. Еще можем…

— БЫСТРЕЕ!

Отступить Есения не успевает: гигатавн, раздувшись, всасывает воздух, попутно затягивая корабли. Они летят прямиком в его раскрытую пасть. Нас тоже захватывает, несет назад к нему с ужасающей силой. Я включаю магниты в ботинках на полную. Проклятье! Меня сейчас сметет с палубы. Я прыгаю к перилам и обхватываю их обеими руками. Ноги же мои отрывает от палубы. Мимо летят боеприпасы и ящики с оружейной платформы.

— Он проглотит нас! – кричит в коммуникатор Родерик. – Есения!

Она даже не может ответить, потому что борется изо всех сил со струнами.

Попавшие в воронку корабли сталкиваются. Отто с воплем цепляется за ботинок Громилы, а тот, держа мальчишку одной рукой, отстреливается дальше.

В пасть гигатавну, точно в слив, уносит целые крейсеры. В этой черной дыре сотнями гибнут «воробьи». Металлические перила впиваются мне в руки до самых костей. От боли в глазах вспыхивают искры, и тут я соскальзываю, в последний миг зацепившись за поручень пальцами.