Книга Всадники Перна, страница 473 – Энн Маккефри

Робинтона озадачили горькие слова Т’кула: «Зачем вы забрали яйцо? Как вы его нашли?» Неужели Т’кул не понимал, что яйцо вернул кто-то из Южного Вейра?

Внезапно арфист замер. Никто из южан яйцо не возвращал – иначе Т’кул уже наверняка выяснил бы, кто это был.

Мастер-арфист искренне надеялся, что никто из двух старых драконов не погибнет, пытаясь настичь юную королеву. Вполне в духе Древних – приправить радостное событие такой мрачной нотой! Вряд ли жизнь в Южном Вейре настолько невыносима, что Т’кул хладнокровно послал своего дракона на смерть, вместо того чтобы продолжать жить по-прежнему. Робинтон хорошо знал Южный Вейр, расположенный в маленькой долине. Там было существенно лучше по сравнению с унылым бесплодным Вейром Плоскогорье, который Т’кул возглавлял раньше. В центре двора, выложенного каменными плитами, чтобы никакая Нить не смогла зарыться в траву, выстроили огромное, хорошо продуманное здание. Еды хватало, как и дичи для прокорма драконов, погода была идеальной, и защищать всадникам приходилось лишь маленький холд на побережье.

Потом Робинтон вспомнил, с какой ненавистью Т’кул смотрел на Ф’лара. Именно злоба и чувство мести двигали бывшим предводителем Вейра Плоскогорье. Из-за того, что его отправили в ссылку, не дав выбора.

Возможно, их королевы и впрямь слишком постарели для брачных полетов, подумал Робинтон, но это произошло не столь уж давно, так что вряд ли их бронзовые сходили с ума от неудовлетворенных желаний. К тому же они тоже старели, и кровь уже не играла в их жилах, как раньше.

Более того, Т’кула никто не принуждал отправляться на юг вместе с Мардрой, Т’роном и прочими своевольными упрямцами из Древних времен. Он мог признать главенствующую роль Бендена и тот факт, что мастерские и холды заслужили право на самостоятельность за прошедшие с последнего Прохождения четыреста Оборотов. Он мог остаться и вести себя и дела своего Вейра соответственным настоящему образом.

Робинтон был уверен, что, если бы кто-то из южан честно обратился за помощью к другим Вейрам, он бы ее получил. Арфист нисколько не сомневался в искренности Д’рама. Он и сам бы настаивал, чтобы Древним пошли навстречу, во имя Скорлупы!

Если представить худший итог сегодняшних событий, что станет с Т’кулом, если Салт’ все-таки не выдержит? Робинтон глубоко вздохнул, не желая думать о подобной возможности, и тем не менее… Он бросил взгляд в сторону покоев госпожи Вейра. У Т’кула был за поясом нож. Их носили все. Арфист почувствовал, что его сердце забилось сильнее. Он понимал, это не вполне тактично, но не стоит ли предложить Д’раму, чтобы в королевском вейре на всякий случай находился кто-то, не участвовавший в брачном полете? Когда у всадника умирал дракон, он мог обезуметь, не отдавая отчета в своих действиях. Перед мысленным взором арфиста вновь живо предстал полный ненависти взгляд Т’кула. У Робинтона имелось немало привилегий, но возможность войти в покои госпожи Вейра во время брачного полета ее королевы к их числу не относилась. И все же…

Робинтон моргнул, только сейчас заметив, что Ф’лара за столом больше нет. Арфист огляделся, но высокой фигуры предводителя Бенден-Вейра нигде не было видно. Он встал, стараясь не привлекать внимания, и направился к выходу, сумев любезно кивнуть Д’раму и Варбрету. Ему преградил путь Бальдор, арфист Исты.