Книга Десять погребальных нот, страница 37 – Ирина Голунцова

— А что там за разговоры про судебное ведомство?

— Как только Юнь Сяо ушёл, я выдал своё присутствие. Притворился, что не спалось и решил проветриться, а потом предположил, что Шу Дуньжу с кем-то разговаривает. Он сказал, что спрашивал у хозяина о судебном ведомстве, да и не поверил моему внезапному появлению… вот я и начал импровизировать.

— И не стыдно тебе?

— Но я уверен, что…

— И сколько раз ты так обжигался?

— Ты не понимаешь, это как спорт. Девушки, которые предпочитают унисекс и одеваются в мужское – это же!.. – запнувшись на полуслове, Хань Цзишэ невинно всплеснул руками. – Что?! Словно ты не ходишь в брючном костюме, да ещё надеваешь подтяжки!

— Я ношу подтяжки, потому что не люблю пояса.

— Но это всё равно красиво…

— Побойся предков! Так говорить о родной тётке!

— Будто ты не женщина, – недовольно пробурчал Хань Цзишэ, но, поймав на себе мрачный взгляд Хань И, поспешил оправдаться: – Ну, то есть, не думай обо мне так плохо, ты как бы другая женщина. Не такая, как те, которые мне обычно нравятся. Если бы я не знал, что ты сестра моего отца, то ты бы очаровала меня своим тигриным нравом и красотой, но ты ведь мне почти как сестра, ты моя тётя, а вот это уже ай-ай-ай как нехорошо… Кхм, нет, ну, то есть хорошо, что у меня такая классная тётя! Ты самая лучшая тётя и…

— Племянник, вот серьёзно, своими словами себе же могилу роешь. Замолчи!

— Хорошо, – прикусив язык, поспешно согласился Хань Цзишэ. – Прости. Всегда начинаю нести чушь, когда волнуюсь.

— И поэтому от тебя все девушки бегут.

— Ой, да что они понимают! В моём возрасте ведь главное – учёба и приключения, – радостно воскликнул он, а затем, вспомнив, в каком они оказались положении, с неохотой добавил: – Ну… приключения я уж точно нашёл.

Несмотря на шутливый тон разговора, Хань И с болью в душе осознала, что подвела Хань Цзишэ. Из-за того, что она продолжила брать его в горы, он никогда не окончит университет, не обзаведётся семьёй и не насладится красотой жизни. Они застряли в ужасном и опасном месте, где от любого существа стоило ожидать беды.

— Давай спать, – предложила Хань И.

— Я подежурю.

— Не стоит. Похоже, нас действительно не собираются тут убивать. Запрём дверь и окна. Я и так просыпаюсь от малейшего шороха.

Упоминать о том, что она не услышала, как Хань Цзишэ покинул комнату, Хань И не стала и была благодарна, что он тоже не упомянул об этом, даже в шутку.

Подъём дался ей нелегко, веки слиплись, отчего такие обыденные вещи, как умывание и переодевание, стали слишком трудными. Хань Цзишэ выглядел не лучше. Деревянные колодки мешали и постоянно натирали запястья, – Хань И только порадовалась термобелью с длинными рукавами. Спустившись вниз в полном обмундировании, они обнаружили Шу Дуньжу и Юнь Сяо – словно те намеренно поджидали их.

— Приветствуем госпожу и молодого господина Хань, – направляясь к ним, улыбнулся Шу Дуньжу и не постеснялся одарить сочувственным взглядом. – Вижу, вы дурно себя чувствуете. Значит, нам не стоит здесь задерживаться.

— Откуда такие сведения? – насторожилась Хань И.

— Таков закон этого места, – вмешался Юнь Сяо, – чтобы души не задерживались во владениях достопочтенных судей, так называемые дворцы буквально питаются их энергией и ужасом. Если в человеке нет раскаяния или боли от пережитых пыток, дворцовый город будет высасывать из них энергию.