Книга Десять погребальных нот, страница 111 – Ирина Голунцова

Поднявшись и с недовольством подумав, что вряд ли удастся ещё сильнее испортить ханьфу, Хань Цзишэ поспешил нагнать Шу Дуньжу. Тропинка стала немного шире, поэтому он пошёл рядом; шум реки приближался.

— Почему ты решил, будто Хань И стала слугой твоего мрачного дружка из-за этой метки?

— Это не метафора и не образ речи, Хань Цзишэ, это истина, – неодобрительно, словно увидев в колючих словах каприз ребёнка, строго произнёс Шу Дуньжу. – Это одна из старых демонических техник, которую Юнь Сяо адаптировал под себя, чтобы… чтобы подчинять чужие души, забирая у них имена.

— Не понял. Он что, демон или заклинатель какой-то?

Шу Дуньжу с досадой хмыкнул, брови забавно сошлись домиком над переносицей, придавая ему печальный вид. Но такой ответ не устроил Хань Цзишэ, поэтому, решив не извиваться подобно встревоженному змею, он уверенно спросил:

— Кто вы такие? Только отвечай честно.

Хань Цзишэ понимал, что он не в том положении, чтобы срываться на командный тон, однако он не знал, куда себя деть от бессилия. Возможно, Шу Дуньжу просто посмеётся над ним, как над беспомощным, жалким человечишкой, которому ничего другого от уныния и не оставалось, кроме как повышать голос.

— Отвернись, пожалуйста.

— Зачем?

— Если хочешь получить ответы, тебе придётся делать то, что я прошу. Это ведь не так сложно, верно? Отвернуться.

Он просит. Удивительно, как Шу Дуньжу, хозяин положения, не раздавал приказы и не насмехался над ним. У Хань Цзишэ не оставалось выбора, кроме как отвернуться и надеяться, что ему не вонзят нож в спину. А с другой стороны, это решило бы его проблемы, – может, умерев, он отправится на круг перерождения. И не пришлось бы разбираться с ворохом навалившихся проблем.

Ладонь осторожно накрыла его затылок, и в следующий миг Хань Цзишэ почувствовал тёплую пульсацию, от которой закружилась голова. Однако это не ощущалось как нечто плохое или тревожное. Наоборот, энергия, которая осторожно охватывала его голову, спускалась по затылку вдоль позвоночника приятной щекоткой. Хань Цзишэ впервые за долгие дни позволил себе вздохнуть с облегчением, тяжесть на сердце потихоньку растворялась, уступая месту поразительному, по-настоящему волшебному умиротворению.

— Ты ведь и так понял, кто я, – голос Шу Дуньжу прозвучал мягко, намного мягче, чем обычно.

Понял ли? Честно говоря, Хань Цзишэ мало что понимал, он лишь догадывался о том, что могло быть на самом деле. И, чувствуя, как ладонь сползла к его шее и опустилась на плечо – её обладатель обошёл его и встал лицом к лицу, – Хань Цзишэ не сразу поднял взгляд. Его не покидало чувство неправильности происходящего, будто он продолжал носиться по пепелищу, тщетно пытаясь выбраться из этого кошмара.

Наконец он посмотрел на Шу Дуньжу.

— Я всё ещё понятия не имею, кто ты. Но хоть угадал, что ты женщина.

Перед ним стоял уже не тот улыбающийся молодой учёный, в глазах которого светилась жизнь, а на щеках алел румянец. Интуиция не подвела Хань Цзишэ, всё же за грамотно составленным магическим образом скрывалась женщина, которая разительно отличалась от привычного Шу Дуньжу.

В некоторых чертах всё же угадывалось сходство, но от своего мужского образа её отличали пугающая бледность кожи и острые кончики ушей, проглядывавшие сквозь длинные волосы. Глаза, горевшие золотом, разрезал тонкий вертикальный зрачок, а на нижнюю губу чуть надавливали маленькие клыки. Удлинённые ногти, покрашенные чёрным, и вовсе напоминали коготки.