Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 250 – Джек Холбрук Вэнс

Трое завсегдатаев кабака одновременно поспешили поправить землянина:

— Неправда, не так это было! Четыре черных шара сражались с двумя дисками! Бронзовые диски развалились на части и обрушились на землю!

— Может быть, мы говорим о разных битвах? – удивился Ифнесс. – Где и когда происходило то, о чем вы рассказываете?

— Позавчера! Все только и говорят, что о битве звездолетов. Неслыханное дело! У нас такого еще не бывало.

— Где именно, в каком месте? – не успокаивался Ифнесс.

— Там, в Оргайских горах, – махнул рукой Фабраш. – Под Три-Оргаем. Я в тех краях не бывал.

— Чудеса! Можно подумать, на Миркиле свет клином сошелся! – возмутился Быбба. – Три-Оргай в двух днях пути, если вол не подведет.

— Мы как раз ехали в том направлении, – сообщил Ифнесс. – Любопытно было бы узнать, что делается в Оргайских горах. – Историк обратился к Везучему Утопленнику: – Вы не согласились бы послужить нам проводником?

Фабраш дернул себя за бородку, наклонился к выпивохам за соседним столом:

— Что слышно о Гогурском клане? Уже двинулись на запад?

— Сорухов-гогуршей бояться нечего, – откликнулся приятель. – Они собрались на юг за крабами к Урман-озеру. В Оргае почти спокойно – само собой, если не считать Хозмана Хриплого, чтоб его разорвало!

Снаружи, у выхода-пролома, послышались топот копыт, скрип кожи, грубые голоса. Старик-кабатчик выглянул на улицу, обернулся через плечо:

— Кащи, тотем Синих Червей!

Два посетителя поспешно вскочили и скрылись в коридоре, ведущем к заднему входу. Пьяный голос окликнул Фабраша из угла:

— Утопленник, а ты что расселся? Будто не ты сплавил Хозману четырех девиц из стойбища Синих Червей!

— Торговые сделки в кабаке я не обсуждаю! – огрызнулся Фабраш. – В любом случае это было в прошлом году.

Приезжие ввалились в кабак. Потоптавшись, озираясь в полутьме, они прошагали к столам и принялись стучать кулаками, требуя выпивки. Их было девять человек – дюжие, круглолицые, с чахлыми бородками бахромой, они носили штаны из мягкой кожи, черные сапоги с нашивками, инкрустированными кремнями, рубахи из поблекшего оливково-зеленого джута. На макушках у них торчали легкие остроконечные каски, сшитые в несколько слоев из сухих стручков и шумевшие, как трещотки, при каждом движении головы. Этцвейн слегка отшатнулся, неприятно пораженный нахальным отсутствием манер и напоминавшими скотный двор запахами, сопровождавшими появление головорезов.

Часто мотая головой – отчего резонирующая каска оглушительно трещала, старший кащ проревел:

— Где ахульфово отродье, скупающее рабов втридорога?

Фабраш испуганно отозвался:

— Хозмана нет.

Кабатчик Быбба осторожно поинтересовался:

— У вас есть рабы на продажу?

— А как же! Все вы тут на продажу – кроме хозяина. С этой минуты считайте себя собственностью кащей!

Фабраш возмутился:

— Как это так? В кабаке вольному воля – таков обычай испокон веков!

— Кроме того, – резко заявил Быбба, – я не допущу никаких потасовок. Кто сюда придет, если постояльцев будут силком уволакивать? Возьмите назад свои слова!

Старый кащ ухмыльнулся до ушей и снова затрещал каской:

— Ладно, раз вы упираетесь, придется подождать. Убыток, однако! Где Хозман Хриплый? У кащей к нему большие претензии – кому он сбывает столько наших людей?

— Этот вопрос задают многие, а ответа еще никто не получил, – тряхнул седой гривой Быбба. – Хозмана Хриплого в Шахфе нет, и мне ничего не известно о его намерениях.